Чтение онлайн

— Как видишь, судьба любит преподносить сюрпризы…

Так и не решившись спросить о самом главном.

Они замолчали. Слишком многое хотелось сказать. И слишком лживы были слова. Миллисент поймала себя на мысли, что ей впору завидовать Киану. Когда время подходит к концу, надежда и вера в то, что за порогом смерти продолжается жизнь, сильнее с каждым днем. И если верить учению храма, то рыжий маг сможет встретиться с Оливией в той, другой реальности. А у таких, как Моро, нет души.

За очень долгую жизнь, почти бессмертие по человеческим меркам, тоже нужно платить.

— Ты все так же прекрасна, — выдавил из себя Темный.

— А ты все так же никогда не лжешь? — скривила тонкие блеклые губы Милли, сдерживая слезу. — Зачем ты здесь?

— Пришел забрать оплату долга… Ничего необычного.

— Но ваш народ стал слишком часто нарушать условия сделки! И я имею в виду не соглашение с Элингтоном.

— Времена меняются, сивилла рода человеческого, придет время изменить и договор.

— Ты, конечно, не Владыка, но сам-то себе веришь?

Когда-то земля принадлежала другим. В лесах жили эльфы, дриады, сатиры. В морях и реках обитали русалки, в горах можно было встретить драконов и василисков. Земными недрами владели гномы и кобольды, а ночью царили вампиры и демоны. Но все течет, все меняется. И потом земля стала принадлежать не только им.

Что конкретно произошло, теперь уже никто и не знает. Люди предпочли сочинять о волшебных народах сказки и забыть настоящую историю. А сиды всегда любили недосказанность. Но быть изолированными от людей, которых с каждым годом становилось все больше и больше, не захотели. Так среди магов империи появились сивиллы — пророчицы, способные предсказать глобальные события, влияющие на весь мир в целом. Потом — много-много позже — почти при каждом правителе стали появляться женщины с сиреневым цветом магии. Но лишь сивиллы Англии занимают свой пост практически до самой смерти — они хранят тайну, и с ними при необходимости связываются правители волшебного народа. И отказать им нет возможности! Даже императрица не знает о существовании других рас, кроме человеческой!

Видения сивилле подсказывали, что некоторые из них хотят вернуть былое величие и в средствах не станут миндальничать: кто-то стремится сохранить нейтралитет, а кто-то грезит о возможности забрать магию у людей, оставить ее себе, как было на заре времен. Догадывается ли Моро, что Миллисент прекратила общение с ним после того, как увидела его мечты и будущее? Или самую яркую вероятность грядущего… Но ведь даже предсказанные пророчицей события не обязательно исполняются.

Жаль, прошлое ей недоступно. Была ли тогда война или сиды просто устали от практически вечной жизни и решили понаблюдать за забавными зверушками? А потом побоялись, что в открытом столкновении человечество просто затопчет их своей массой? Как у людей оказалась магия? В самом ли деле ее украл Прометей или она изначально была? Правда ли, что раньше людские чародеи были и искуснее и сильнее? И из-за оскудения ли магии появилась инквизиция и так ли благородны ее цели? Никто ей не скажет. А леди Миллисент и не хотелось знать ответы.

— Уходи! Мне недолго осталось, и я не хочу отравлять последние годы горечью несбывшегося.

— Да. — Моро отвел взгляд. — У меня есть подарок для твоего телохранителя.

— С чего ты такой добренький?

Не сказать, не обмолвиться, не намекнуть.

Иначе Моро весь мир перевернет, но свою дочь найдет. Будет ли она рада, всегда стремившаяся к свободе и независимости, не желающая признавать условности и рамки, быть пешкой в чьей-то игре?

Вряд ли…

— Я не могу сделать подарок хорошему человеку?

— То, что ему необходимо, не смог вернуть даже ты!

— Ты сама ответила на свой вопрос, маленькая сивилла. — Рука опять поднялась, но не дотронулась до седых волос. Раньше они были гуще. И цвета спелой пшеницы на залитых солнцем полях. И пахли теплым медом. — Мы слишком долго живем и слишком ветрены. Это единственный способ для нашей расы не сойти с ума. И вы, люди, покоряете своей верностью. Нам такое недоступно.

— Ты только что признался, что… — В голосе леди на миг прорезались нотки ревности.

— Я живу уже сотни лет и могу прожить еще несколько раз по столько же. — Темный печально улыбнулся. — Для меня пятьдесят лет — это не вся жизнь…

— Я вышла замуж и была вполне счастлива! Как это укладывается в твою теорию?

— На какой из двух вопросов ты хочешь получить ответ?

Милли только махнула рукой. Он неисправим! И как в голове такого острослова могут роиться злые мысли? Злые и опасные для людей. Не для волшебных народов. Ведь не просто же так они отошли в тень. Без войн, без жертв. Никто не скажет правды. А то, что можно узнать из летописей, было написано намного позже под влиянием уже устоявшихся традиций и расстановок сил.

— Так что передать Киану?

Про внука тоже молчать.

— Не совсем… Мой подарок нужно отдать твоей наследнице, Миранде. Она разберется…

Моро отступил на несколько шагов, оставил небольшой сверток на столике и неслышно вышел из комнаты. Не оборачиваясь.

Да, за бессмертие надо платить.

Но, имея душу, можно не верить в предназначение, что каждый из них пришел на землю для какой-то определенной цели.

И чтобы достичь ее, иногда достаточно просто жить хорошим человеком. Хорошей женщиной, способной верить, заботиться и дарить надежду.

Тем, кого встретишь на своем пути…

Моро положил перстень на столик. В ободке из золотых листьев чуть поблескивал ярко-синий камень — хранитель душ.

Когда-то он сделал все возможное, чтобы подарить любимой женщине шанс родить от него ребенка. Тысячи колдунов лишились сил и жизни ради мечты оставить частичку себя для смертной возлюбленной. Видно, не получилось…

Прищурился. Движением, которое невозможно отследить человеческому глазу, нырнул рукой в сумочку, порвал шелковую подкладку, не с первой попытки нащупал пальцами что-то верткое. Сжал в кулаке огромный брильянт.

Выйдя из комнаты, рассмотрел его внимательно.

Чистая игра света в несовершенных линиях. Потоки магии, требующие постоянной подпитки. Сгусток эмоций, пульсирующих, как голодное сердце. Древнее, очень древнее существо. Оно уже и само забыло, кем было изначально.

Темный ухмыльнулся. И подул на камень.

«Глаз» раскалился до обжигающе-белого, а потом и ярко-красного цвета. Казалось, само пространство загудело, меняя структуру материи и уничтожая окаменевшую силу.

Брильянт померк. Замер. Замолк.

Повинуясь легкому дыханию, плотный комок пепла рассыпался на пылинки, пролетел сквозь оконное стекло и исчез в сером зимнем мареве.

Драгоценный камень, которому не было равных, артефакт, чьи возможности так до конца и не раскрылись, перестал существовать.

Сиды никогда не любили конкурентов. Особенно тех, кто слишком самонадеян.

Люнденвик, почти месяц спустя

— Да он бешеный! Сумасшедший! Без тормозов парень! Смерти ищет!