Чтение онлайн

– Всё равно через пару дней об этом никто не узнает. В армии тебя под "единичку" подстригут! Не будет больше у тебя такого "гнезда глухаря" на голове!

– Ну, Юрка, ничего ведь не поделаешь!

– Дим, а на чём ты шпилишь?
– спросил Женя, правда, я его с трудом разобрал.

– Барабаны, ну и на гитаре брынькаю.

– На акустической?

– Электро, акустика...
– как бы, между прочим, произнёс я.

– Ух...

– Ох...
– удивлённо пробормотал Арсен, похлопав меня по плечу.

– Там "ух", тут "ох"... Что ж, ребята, я вижу глубокие познания в области междометий русского языка.

– Ха, Димон, так ты ещё и философ?

– Бывает...

– А фанаты не достают? Небось, уже шарахаешься от них?

– Тут любой боязливым станет, когда все вокруг хотят тебя потрогать, потискать, оторвать от тебя кусочек на память и растащить на сувениры.

– Ваше Величество, а Вы, случаем, не зазвездились?
– с сарказмом спросил Юра, прищурив левый глаз.

Ненавижу моменты, когда высказывают правду в глаза. И возразить хочется, но оставаясь при этом правым. В данном случае, это значит - лишь молчать и глупо улыбаться.

– Ой, вы лучше расскажите мне: а у вас сумки на КПП проверяли?
– резко перевёл тему я, стерев последние домыслы новоиспечённых товарищей обо мне.

– Ещё бы. У Арсена забрали копчёную колбасу!

– Мало того! Они мне сказали, что колбаса - запрещённый продукт. А сами её сожрали! Прикинь?

– Вот гады!
– сердито промолвил я.
– Ненавижу несправедливость!!!

– А кто её любит?

Я вздохнул. А немного позже, после трапезы, я узнал, что ребята отправлялись служить в МВД, как и я. Этот факт меня несказанно обрадовал.

– Ребята! Нужно только держаться вместе!!! И никакая "дедовщина" не застанет нас врасплох!

Эта фраза стала сакраментальной, которая позже стала являться во снах.

– Так и будет, друзья! Нас ничто не разобьет!!!
– я был преисполнен надежд на лёгкую службу в армии.

Арсен даже немного прослезился - настолько его растрогала ситуация. Кстати, Федяев - играл нападающим в юношеской сборной Днепропетровска по футболу. У него были накачанные ноги, и, насколько мы успели с товарищами заметить - Арсен гордился ими. Даже в нынешнюю погоду, он стоял перед нами в бриджах, что не скрывало большие икры и толстые мышцы, идущие от коленей до тазовой кости.

Что касательно Женьки Илюшина, то тут всё более прозаично. Он слыл юным алкоголиком и темпераментным "пацаном с района". Не знаю, почему, но до знакомства с ним, блондины ассоциировались у меня с "пай-мальчиками". Жизнь ломает любые шаблоны и стереотипы.

А вот Юрка Селезнёв, казавшийся мне скромнягой, оказался самым интересным собеседником из компании, хоть и выпивал не меньше Илюшина.

Вот такой компанией мы и сидели довольно долго, пока рыжеусый майор из моего военкомата не показался на фоне серых ворот КПП. Юра и Арсен, поскольку были призваны тем же военкоматом, что и я, резко подскочили, оставив еду на лавочке и метнулись вместе со мной к майору. Сегодня вояка выглядел обеспокоенно. Постоянно поправляя воротник расстегнутой бежевой ветровки, майор всё поглядывал на позолоченные часы с зеленоватым циферблатом. Под мышкой у него виднелись какие-то бумажные, тёртые папки. Похоже, что это наши личные дела. Не за этим мы бежали к нему, но я бы охотно вырвал из его рук своё личное дело и дал бы дёру, что есть мочи. Но, я уж не удивляюсь: я - часть той силы, что вечно жаждет зла, но вечно делает добро.

– Здравствуйте, товарищ майор!
– начал несмело Арсен - Скажите, а когда наш поезд?

– Да погоди ты...
– махнул рукой майор и скрылся в дверях штаба распределительного пункта.

– Тю, нервный он какой-то!
– заключил Федяев, почесав затылок.

Не прошло и часа, как русоволосый, невысокий человек поспешно вышел из штаба. Это был тот майор. Он увидел нас, сидящих в первом боксе, и вальяжно подозвал к себе. По-прежнему куда-то спешил и поглядывал на часы.

– Так, Федяев, Селезнёв и Лавренёв - за мной!

Мы переглянулись и опешили. Из-за общей шумихи, так и не услышали, что хотел от нас Рыжик.

– Резвее, девочки! У меня мало времени!!!
– заорал он, повторно глянув на часы. Пожалуй, это была его привычка, а не слежка за текущим временем.

Посмотрев друг на друга вновь, мы искали хоть в ком-то среди компании уверенное действие после речей майора. С горем пополам, подошли к нему, виновато опустив головы. Илюшина оставили стеречь наши вещи.

– Вы бы точно проиграли марафон улиток на десять метров!
– уже спокойно позлорадствовал офицер и повёл нас в двухэтажное здание из красного кирпича. Там находилась приёмная комиссия. Именно она является ключевым звеном, которое и решает - идёте вы служить или нет. Скажу прямо, это здание - "рай для похотливых женщин бальзаковского возраста". Все призывники там ходили голые. Нас ждала та же участь. Для меня это было несколько неожиданно. Будто не распределительный пункт, а бордель "муж на час".

Длинный коридор и той же длины ковёр стали запоминающейся изюминкой второго этажа. Завели нас в раздевалку. Ух, вот это было настоящее испытание. Там стоял такой противный запах, что я и вовсе не знал, какую часть тела мне прикрыть, чтобы это зловоние перестало действовать раздражителем моего организма. В раздевалке находились вещи многих ребят, и было несколько сложновато оставить свои вещи так, чтоб их можно было потом найти. Вонь от поношенной обуви, нестиранных, раритетных носков и от мужских подмышек заставили меня мигом расстаться с одеждой и поспешно выбежать в коридор. Поверьте, мои товарищи там также не задержались. Майор приказал следовать за ним. Посетило недовольство происходящего: мы что, снова к первобытному строю возвращаемся? Будто дикари, шли раздетыми по коридору. Естественно, сравнения ради, оглядели тела и достоинства друг друга - обычные дела. Не зря я предпочитал заниматься спортом. Только в таких сравнениях и понимаешь, в чём преуспел и в чём стоит себя подтянуть. Коридор казался нескончаемым.

– Димон, а что ж это майор не разделся?
– шепнул мне на ухо Арсен.

– Комплекс неполноценности, - захихикал я.

Майор, не поворачиваясь, сердито проговорил, что всё слышит, и мы постарались смех вдавить в себя. Его петушиные, короткие фразы нас так смешили, что вот-вот мы должны были заработать свои первые наряды. Пройдя через весь коридор, он открыл перед нами дверь с табличкой "Дерматолог" и дал приказ незамедлительно зайти внутрь.

Светлый кабинет с голубыми стенами и высоким потолком стал для нас новой атмосферой новоиспечённых армейских будней. Наверно, это было единственным местом, кроме церквей, где не установили потолки "Армстронг". Справа от меня располагался обыкновенный рабочий стол и напротив него - кушетка. Вот и всё, что там было - такой себе японский минимализм. За столом сидела молоденькая девушка и медленно обсасывала шариковую ручку, жадно пожирая взглядом новых пациентов. Рядом стояла ворчливая старуха, облокотившаяся об краешек стола. Она же впоследствии и оглядела небрежно наши тела. Во время осмотра молоденькая медсестричка, не отрывая взгляда от наших половых органов, о чём-то мечтательно думала. Так стыдно было, что хотелось сквозь землю провалиться. От таких нескромных взглядов чувствуешь себя девственником-первоклассником. Но, к нашему счастью, закончилось это быстро. Помню, что краснели в том кабинете все, кроме старухи и той молоденькой девушки, которая так и не смогла, по всей видимости, найти лучшего применения шариковой авторучке. А уж по окончанию стыда Арсен начал хвалиться, что даже подмигивать успевал.

– Да ты что?
– спросил Юра с ноткой недоверия.

– Да я вам говорю. Я подмигивал ей!

– Кому? Старухе что ли?

– Идите к чёрту! Я про молоденькую девушку!

– Её папа, наверное, пекарь.

– Почему ты так думаешь, Юрик?

– У неё такие сочные булочки.

Майор, разумеется, нам быстро закрыл рот и, пригрозив всеми чертями, провёл нас ещё по нескольким кабинетам. Короче, нас там и потрогали, и в ягодицы поглядели, и грудь измерили - хоть не поимели, и на том спасибо.

Оставался последний кабинет, в котором находился психиатр. Мы уже изрядно устали, да и холодно бродить голяком по коридорам да кабинетам. Как-никак, конец октября. Ступни становились сухими и шершавыми. Возле двери последнего кабинета была очередь, человек тридцать, которые нервно ожидали своей очереди. Но наш майор не растерялся и тут же скрылся в толпе обнажённых парней. Минуту нет, две - нет, а по истечению пятой, он снова вынырнул и строго сказал, чтобы мы следовали за ним. Я на минутку даже загордился нашим военкоматом. Такая дипломатичность.