Чтение онлайн

Затем она переключилась на его руки, ласкала налитые мышцы, водила пальцами по груди, вновь нежно целовала соски.

— Мне давно хотелось вот так ласкать тебя, — призналась она.

— И мне давно хотелось того же, — ответил он и вновь в истоме закрыл глаза.

Аннемари наклонилась и нежно провела губами по груди. Господи, сколько на ней шрамов!

— Что это было с тобой? — поинтересовалась она, поднимая голову.

Дэвид вздохнул.

— Взрыв в нашем посольстве в Бейруте. Уличные схватки в Бронксе. Ну и наши с тобой друзья в Харане. Пожалуйста, продолжай.

Аннемари улыбнулась и возобновила ласки, жадно вдыхая аромат мужской кожи. Дэвид едва не стонал от удовольствия. Аннемари подняла голову и посмотрела на него. Как она любила его! Он на минуту открыл глаза, затем закрыл их снова.

— Нет, — произнес он и, схватив ее за плечи, привлек к себе. — Я знаю, что ты сейчас делаешь, Аннемари! Но я тебе этого не позволю. Ты прощаешься со мной, я чувствую. Для тебя я уже далеко.

— Но у нас с тобой ничего не получится. Можно подумать, ты не знаешь…

Но в этот момент Дэвид больно и жадно впился в ее губы. Он целовал ее без передышки, и вскоре она уже сама наслаждалась этим бесконечным, ненасытным поцелуем.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и от страсти голос его прозвучал хрипло. — Ты моя, ты принадлежишь мне. Я не отпущу тебя. Мне без тебя не прожить, Анни, как и тебе без меня. Можешь ничего не говорить. Молчи, я и так все знаю.

Он опрокинул ее на спину, и в следующее мгновение она уже ощутила его внутри себя. Дэвид издал нечто похожее на стон — первобытный возглас обладания. Она была его, и он заставлял ее почувствовать это каждым новым прикосновением. Страсть, обладание, любовь — все слилось в единый сплав, разгоняя ее сомнения и страхи. Пусть желание испепеляет их слившиеся тела! Она принадлежит ему, и он принадлежит ей: Еще несколько мгновений — и оно взорвалось в них обоих фейерверком экстаза.

Аннемари прошептана его имя. Она не могла сдержать себя и все повторяла “Дэвид, Дэвид…” И вдруг почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Она сильнее прижала его к себе, гладя ему то лоб, то спину. Дэвид поднял голову, чтобы взглянуть на нее, нежно прикоснуться губами к груди, заглянуть в огромные печальные глаза.

— Если мы оба захотим, у нас все получится. Аннемари закрыла глаза, чтобы не расплакаться. Предательские слезы рвались наружу.

— Нет, — прошептала она. Боже, как ей самой хотелось в это верить. Но нет, к чему обманывать себя — ничего у них не выйдет.

Дэвид присел на край кровати и начал одеваться.

— Дэвид, — прошептала Аннемари и потянулась к нему, но он перехватил ее руку, прежде чем она успела к нему прикоснуться, и убрал в сторону.

— Ты ведь знаешь про Грейсона. И представляешь, что у меня на душе, — со слезами в голосе произнесла она и поднялась на колени посреди кровати. — Дэвид…

Но он не ответил, а вместо этого направился к лестнице, что вела на первый этаж. Прихватив с собой одеяло и на ходу обмотавшись им, Аннемари бросилась вслед. Огонь в камине погас. Дэвид присел, чтобы поворошить угли и подбросить еще одно полено. Аннемари на минуту остановилась, но затем все-таки подошла и опустилась рядом с ним на колени, накрыв их обоих одеялом. Дэвид весь напрягся, словно сопротивляясь близости ее обнаженного тела, но она не желала сдаваться.

— Поговори со мной, — сказала она.

— Чего ты от меня хочешь, Анни? Я люблю тебя. — Он отстранился от нее, чтобы снова заняться огнем в камине. — Но я не могу обещать тебе, что это на всю жизнь. Даже если бы знал тебя столько же, как и Рассел. Всегда может случиться так, что ты встретишь кого-нибудь другого и тебе захочется попробовать снова. Вот, например, леди Элизабет — она же рискнула. Так уж устроена жизнь. Признайся, ты хочешь, чтобы я ушел из морской пехоты? Ты считаешь, что это недостойное занятие — как этот твой Рассел.

— Нет! — воскликнула она. — Ты же знаешь, что это не так!

— Тогда что? Скажи, чем я мог бы заняться? Ты совсем как Джина — тебе ведь не захочется скитаться вслед за мной по белу свету. Или я не прав?

— Это мой дом. Я живу здесь с самого рождения. Ты это знаешь. И я не хочу уезжать отсюда.

— Значит, мне придется уйти из морской пехоты…

— Как ты можешь бросить то, чему посвятил жизнь? Ты потом будешь проклинать себя за это! Поверь, кому, как не мне, это знать! Из тебя получился замечательный солдат, и я горжусь тобой.

Он кончиками пальцев прикрыл ей рот, останавливая поток словесных излияний.

— Я люблю тебя. Я сказал тебе почему. Я люблю тебя. Ты мне веришь?

Она заглянула ему в глаза. Как ей хотелось верить его словам!

— Отлично, — произнес Дэвид, когда Аннемари не ответила. — Я все вижу — довольно увещеваний.

— Мне требуется время.

— Время? Но зачем, Аннемари? Разве это что-то изменит? Мы знаем, что такое разлука. И если ты до сих пор не разобралась в своих чувствах, то теперь уже никогда не разберешься! В таких ситуациях, как эта, надо либо нырять в омут с головой, не задумываясь, что будет потом, либо…

— Дэвид…

Аннемари попыталась обхватить его за плечи, но он отстранился.

— Мы с тобой все ходим вокруг да около. Но почему? Почему ты никак не можешь решиться? Разве нам мало того, через что мы прошли? — В голосе Дэвида слышались нотки раздражения.

— Я сказала тебе, мне нужно время! 4Как он не может понять?

— Значит, тебе нужно время, Аннемари? Что ж, ты его получишь. Столько, сколько тебе надо! Я через два дня уезжаю. Обратно, в Харан.

— И когда же ты собирался сообщить мне об этом? — тихо спросила Аннемари. — Или, может, вообще не собирался? Может, ты просто хотел, чтобы, проснувшись, я обнаружила, что тебя больше нет рядом?

— Уверяю тебя, собирался.

— И поэтому говоришь именно сейчас.

Она хотела заглянуть ему в глаза, но Дэвид отводил взгляд. Точно так же, как тогда, в Харане. Тогда он решил, что будет лучше, если она возьмет с собой последнюю воду, что у них оставалась, и уйдет одна.

— Мне пора назад, — произнес он, усаживаясь по-турецки на коврике перед камином, затем машинально поднял с пола кусок коры и бросил его в огонь.

— Но почему?

— Потому что — видишь ли, я еще не сумел там все уладить. Как только мне позволили, я вернулся на свою старую службу в посольстве.

Аннемари не поверила собственным ушам.

— Ты хочешь сказать, тебе позволили вернуться, несмотря на весь этот кошмар?

— Понимаешь, я сам попросился назад.