Чтение онлайн

И вот оно. Полная опека. Она отказалась от родительских прав на девочек.

Ради него.

Гребаная пи*да.

На меня накатывает чувство облегчения от осознания того, что часть моей жизни закрыта, но одна дверь все еще распахнута настежь, и с каждым днем ветер становится все холоднее.

Я скучаю по Кейси.

Сев протягивает мне рисунок.

— Это тебе.

Я смотрю на листок. На нем куча черных каракулей.

— Что это?

— Твоя черная душа.

Позже вечером, когда я готовил девочек ко сну, Кэмдин почувствовала, что у меня испортилось настроение. Я все последние три дня был не в духе, но именно сейчас она решила наконец что-то сказать. Проведя весь день с Морганом, Кэмдин наконец-то со мной заговорила.

— В чем дело, папа?

Я притягиваю Кэмдин к себе, вымытую, с заплетенными волосами и пляшущими на щеках отблесками огня.

— Ничего. Ты должна быть в постели.

Она смотрит на меня, а затем вздыхает, обхватив ладонями мое лицо.

— Ты не перестал, да?

Я смотрю в ее невинные глаза.

— Что?

Кэмдин убирает мне волосы со лба, совсем как я делаю ей.

— Ты еще не перестал любить Кейси. Поэтому тебе так грустно.

Проницательно, не так ли?

Когда вы думаете о любовной истории, вам приходят в голову две вещи. Когда они встретились, и когда влюбились, я прав?

Так, когда же я влюбился? Знаю, что это было после захода солнца.

Может, в ту ночь, когда мы встретились? В ту ночь в моем грузовике в метель, когда она умоляла меня не останавливаться? Или семь дней спустя, когда я не мог ее отпустить? Или той ночью у костра за неделю до Рождества, когда я понял, что Кейси определенно меня зацепила?

Не было какого-то конкретного дня или события. Это было все в совокупности.

Кейси была как смешанный напиток. Унция сумасшедшего безумия, капля большого города, смешайте это с отсутствием логики, слишком отчаянной решимостью, и парой горящих голубых глаз, и вы получите напиток, который легко пьется, но вызывает ужасное похмелье.

Уложив девочек спать, я лежу на диване, смотрю, как постепенно гаснет огонь, и думаю о Кейси. По правде говоря, я не переставал думать о ней с тех пор, как она уехала. И не уверен, что в ближайшее время это прекратится.

Совершенно незнакомый человек ворвался в нашу жизнь и вторгся в наш дом. Это должно было быть напряжно. Это должно было быть неловко и неудобно. Но это было не так. Это было естественно. Легко. Спокойно. Но прежде всего это пугало. Почему кто-то совершенно незнакомый хочет остаться с нами, в то время как единственный биологически и юридически связанный с нами человек не хочет?

Она уехала из Калифорнии, чтобы найти себя, и она заслуживает этого шанса.

Это не мешает мне мечтать о том, что есть хоть малейшая вероятность того, что жизнь, которую искала Кейси, находится здесь, на этом ранчо, со мной и моими девочками.

Я думаю о том, чтобы ей позвонить. Может, поинтересоваться, как она. Убедиться, что она не заблудилась. Спросить, не думает ли она обо мне. Но я этого не делаю. Вместо этого я хватаю бутылку Southern Comfort и упиваюсь своей гордостью.

Вы это предвидели?

БЭРРОН

Тук. Тук. Тук.

Я вскакиваю с кровати, пытаясь определить откуда раздается этот звук и думаю, не упала ли с кровати Сев.

Затем я слышу его снова.

Тук. Тук. Тук.

Стащив себя с кровати, я стою в коридоре и прислушиваюсь. И тут я понимаю, что кто-то стоит за входной дверью. Я не теряю ни секунды и, спотыкаясь, иду на кухню. Подумав, что это Морган или кто-то из работников ранчо, я открываю дверь.

И тут я вижу стоящую там Кейси. Она плачет. Не дождавшись от меня слов приветствия, Кейси говорит:

— Я добралась до Остина и поняла, что иду не в том направлении.

— Хм, да.

Я смеюсь, нервно проводя рукой по волосам. Мое сердце колотится в ожидании ее слов. Почему она здесь? Она к нам вернулась?

— Это юг, Кейси. Я думал, ты едешь на восток?

— Я так и думала, но я так сильно плакала, что не обращала внимания на дорожные знаки, — Кейси смотрит на меня, ее улыбка обнадеживает. — У меня шумит двигатель.

И тут она прикусывает губу в ожидании моих слов, ее глаза влажные и блестящие.

— Что за шум?

— Рокот.

У меня дергаются губы, но я не показываю ей, о чем думаю. Я скрываю свои мысли дольше, чем она этого ожидает.

— Возможно, это от перегрева, — быстро моргая, добавляет она, как будто ей нужно что-то добавлять, чтобы я впустил ее в дом.

Я затаскиваю ее в дом, и меня пронизывает жар.

— Я все починю, — поспешно говорю я. — Но для этого мне потребуется некоторое время.

Кейси снова прижимается ко мне, глядя на меня безумными глазами.

— Знаю, ты сказал…

— Похер на то, что я сказал, — рычу я, притянув ее к своей груди, отчаянно нуждаясь в этой связи.

— О, слава Богу! — Кейси прижимается ко мне, и я отворачиваюсь от повеявшего снаружи холода. Она обхватывает меня за шею. — И что теперь?

Мое сердце колотится, пальцами впиваются ей в спину. Я целую Кейси, мой язык скользит по ее языку. Вот что будет дальше. Нам не нужны слова. Я тащу ее к своей кровати, запираю дверь и кладу Кейси на кровать. Она смеется мне в губы, пока я стягиваю с себя треники, а с нее леггинсы. Она сбрасывает свою кофту, ну, и мою.

— Ты взяла мою рубашку?

Она ухмыляется.

— Я еще украла пару треников и фланель.

— Ты маленькая воришка.

— Нет, это ты, — шепчет Кейси и, расстегнув лифчик, отбрасывает его в сторону. — Ты украл мое сердце.

— Тогда мы квиты, потому что ты держишь в плену мое.

Я беру в руку свой член и скольжу им по ее клитору.

Член касается заветного колечка, и Кейси стонет, опалив дыханием мое лицо.

— Я скучала по тебе.

Я скольжу в ней, вхожу и выхожу, идеальный ритм, заданный нашей бешеной потребностью друг в друге.

Закрыв глаза, Кейси откидывает голову на подушку, и ее дыхание сбивается.

— Я люблю тебя, Бэррон.

Это такое переполняющее чувство — снова слышать эти слова и знать, что они имеют гораздо больший вес, чем, когда я впервые услышал их от девушки.