Чтение онлайн

Стена была построена очень быстро — в пятьдесят два дня (завершена 25 элула 444 г. до н. э.). Участок, прилегающий к тем или иным воротам, был закреплен за определенной группой строителей. Так, Овечьи ворота построили и освятили первосвященник Элияшив и его братья священники; Рыбные ворота строили уроженцы Сенаи совместно с группой богатых людей; Ворота Долины и Ворота Источника строили начальники округов и полуокругов и т. д.

Когда строительство было закончено, Нехемия устроил пышную, торжественную церемонию обновления стены. Здесь мы видим его вместе с писцом Эзрой. К этому национальному празднеству Эзра привлек и женщин с детьми. Он собрал отовсюду левитов и певчих, поставил два хора и организовал два шествия ”по стене”. По правую сторону, с запада на юго-восток двигалось одно шествие с хором, и замыкал его писец Эзра, а по левую сторону, с запада на северо-запад шло второе шествие с хором, и замыкал его наместник Нехемия. Во главе шествий шли хоры левитов, пели гимны, приписываемые Давиду, играли на арфах и лирах, ударяли в кимвалы и трубили в трубы. А когда оба хора стояли в Храме, под радостные трубные звуки были принесены многочисленные жертвы, ”и веселие Иерусалима далеко было слышно” (Нехемия 12:43).

Но когда прошли дни веселья, начались будни с их докучными заботами. Теперь, когда Иерусалим был окружен крепостной стеной, особенно ощущалась малочисленность населения города: ’Тород был пространен и велик, а народа было в нем немного, и дома не были построены” (Нехемия 7:4) .

Маленькое государство не может жить без политического центра, в котором были бы сконцентрированы государственные учреждения. Кроме того, Иерусалиму угрожала опасность нападения врагов, так что Нехемии пришлось назначить коменданта столичной крепости и приказать, чтобы ворота города открывались лишь днем и закрывались с наступлением ночи, а также чтобы жители постоянно несли дежурство по охране города. Для этого необходимо было заселить Иерусалим и превратить его в многолюдный и жизнеспособный город. С этой целью обратился Нехемия к левитам и ко всем, кто оставил страну в смутное время, с призывом вернуться в Иерусалим. Вдобавок было постановлено, что десятая часть жителей окраин страны поселится в Иерусалиме. Набор этот определялся жребием.

Таким образом Нехемия создал совершенно н о вый Иерусалим. Это был акт не менее важный, чем постройка стены. С тех пор Иерусалим — настоящий центр Эрец-Исраэль, сердце Иудеи, подобно тому, как в свое время Париж станет сердцем Франции. Все великие еврейские движения зарождались в Иерусалиме или, по крайней мере, сосредоточивались в нем. Центром иудаизма и всей политической жизни был теперь Божий град с находившимся в нем Храмом и ”Великим Собранием” (Кнесет ха-Гдола) .

Нехемия заботился и о государственном устройстве. Он назначил своего брата Ханани градоначальником Иерусалима, а Хананию, ”человека правдивого и богобоязненного”, — комендантом иерусалимской крепости. По-видимому, он же разделил молодое государство на округа и полуокруга и назначил начальников на этих территориях или укрепил авторитет уже существующих.

Но ему предстояло совершить еще два акта, которыми завершилось его первое посещение страны, — важный экономический акт и столь же важный религиозный акт.

IV

Когда политическое положение Иудеи упрочилось, а жизни и имуществу жителей Иерусалима перестала угрожать непосредственная опасность, Нехемия сосредоточил свое внимание на экономических проблемах.

Здесь картина была безотрадной. Из первой главы мы уже знаем, что подати, наложенные на евреев персидскими царями, были тяжелыми. Кроме того, Нехемия рассказывает: ”Прежние наместники, которые были до меня, отягощали народ и брали с них хлеб и вино, кроме сорока сиклей серебра; даже и слуги их господствовали над нарсудом” (Нехемия 5:15). С другой стороны, из греческих источников мы знаем, как персидские сатрапы (в Библии: ахашдарпаним) сосали кровь порабощенных народов. Недаром жаловался Нехемия в своей молитве, что евреи — ”рабы на той земле, которую Ты дал отцам нашим, чтобы питаться ее плодами и ее добром... И произведения свои она во множестве приносит для царей, которым Ты покорил нас за грехи наши. И телами нашими и скотом нашим они владеют по своему произволу”.

Строительство Храма, помешавшее обработке земли, нападения врагов и годы засухи, следовавшие один за другим, — все это разорило народ еще больше. Результатом был характерный для древнего времени экономический процесс. Сначала земля бедных крестьян, задолжавших владельцам богатых имений, переходит в руки богачей в счет погашения долгов; потом, когда уже нет земли, откупаются скотом и домами, а под конец заимодавцы обращают сыновей и дочерей должников в рабов и рабынь. Недовольный народ роптал. Еще живо было в сознании израильтян% понятие о том, что все они дети одного Отца, и бедные крестьяне и их жены громко возмущались: ”У нас такие же тела, какие тела у братьев наших, и сыновья наши такие же, как их сыновья; а вот мы должны отдавать сыновей наших и дочерей наших в рабы, и некоторые из дочерей наших уже находятся в порабощении — и нет у нас возможности выкупить их; и поля и виноградники наши у других” (Нехемия 5:5).

Нехемия горько сетовал на этот разбой и обличал вельмож и сановников. Он пытается пробудить их совесть: ведь это не только грех, но и позор перед чужеземцами! Он говорит: ”В страхе Божием должны вы пребывать от позора перед народами, врагами нашими”, - и укоряет: ”Мывыкупали братьев своих,иудеев, проданных народам... а вы продаете братьев своих!” (Нехемия 5:8—9). И чтобы послужить примером, Нехемия прощает все долги своим должникам и должникам своих служащих.

Его слова, а в особенности его поступок производят должное впечатление; сановники и вельможи, от которых Нехемия требует вернуть должникам поля, виноградники и дома и не требовать возвращения долгов, говорят: "Возвратим, и не будем с них требовать” (Нехемия 5:12). Нехемия берет с них торжественную клятву, и важная экономическая и социальная реформа — аннулирование долгов и возвращение земель — становится фактом. В этом деле Нехемия проявил большое мужество. Он, не колеблясь, прибегнул к крутым мерам и ввел новые порядки, которые всегда приводят в ярость богачей и имущих. Эта реформа была, возможно, наиболее важным актом Нехемии: именно она проложила путь росту молодого поселения в Иудее!

А когда экономическая реформа была проведена, Нехемия приступил к грандиозной религиозной реформе. На этот раз он только завершил работу, начатую писцом Эзрой. Два великих руководителя нашей нации встретились при осуществлении великого деяния — наиболее значительного мероприятия в истории еврейской религии.

Как и Эзра, Нехемия понимал, что причиной всех пороков молодого еврейского государства было отсутствие ”государственной конституции”, официально принятого свода законов. Таким сводом могла быть только авторитетная в глазах всего народа книга — Тора, содержащая законы, освященные именем Бога, законы, против которых никто не смел бы ничего возразить или усомниться в их силе.

Но и тут сказалось тонкое различие между Эзрой и Нехемией. Для Эзры принятие Торы означало, что люди перестанут грешить перед Богом и людьми, то есть по сути — это признание религиозной книги, важное также и для укрепления государства. Для Нехемии же принятие Торы означало конец анархии среди нового населения, установление общественного и государственного порядка и введение обязательного юридического кодекса для наказания за всякого рода преступления, от которых страдает общественная и государственная жизнь. Важным, даже, может быть, основным, но отнюдь не единственным фактором являлось для Нехемии как обеспечение чисто религиозных предписаний Торы, так и установление религиозного кодекса, без которого не могло существовать еврейское государство, поскольку его религия не только отличается от религий других народов, но и тесно переплетена с его общественной и государственной жизнью. Для Эзры государственные положения и законы, заключенные в Торе, являлись частью религии, в то время как для Нехемии религия служила установлению государственного порядка.

Части Торы в виде отдельных свитков ходили в народе (главным образом среди священников, одним из которых был Эзра) еще до появления Нехемии на исторической арене. В трактате ’Титтин” сказано: ’Тора была дана отдельными свитками”. Эзра, происходивший из семьи последнего первосвященника времен Первого храма, знал все части Торы и составил из них Пятикнижие. Еще до Эзры народ дорожил частями Торы и чтил их как наследие отцов. Но ее законы еще не были кодексом законов государства, обязательным для всех. Пятикнижие или часть его (по мнению большинства ученых — Второзаконие) уже было опубликовано при царе Иошияху на большом народном собрании и царским указом было объявлено законом. Но со временем этот закон стал все менее соблюдаться и был почти совсем забыт во время вавилонского пленения и в последующие годы по причине невежества и распущенности оставшейся в стране бедноты и простонародья. Единственным средством улучшить нравы и упорядочить жизнь народа было вменение в обязанность жителям нового государства соблюдения законов Торы. Но это мероприятие нужно было провести осмотрительно, так, чтобы оно не казалось насильственным принуждением. Для этого опубликование Торы следовало совершить с большой торжественностью, открыто и громогласно, при большом стечении народа, или, по талмудическому выражению, ”во всенародном сборе”. После же опубликования старейшины народа должны были подписать официальное обязательство выполнять все сказанное в Торе ("договор”), а первым принявшим обязательство должен был быть наделенный высочайшими царскими полномочиями наместник Нехемия собственной персоной. Только всенародное опубликование Торы и Заключение договора” могло дать настоящую силу новому и в то же время старому своду законов.

Именно так это и произошло.

”В первый день седьмого месяца”, т. е. месяца тишрей, в день, совпадающий ныне с Рош-ха-Шана (тогда этот праздник, как видно, еще не установился, как и Суккот; Нехемия 8:14), в 444 г. до н. э., собрался ”весь народ, как один человек”, включая женщин, ”все, которые могли понимать”, — на ”площадь, которая пред Водяными воротами”, а ”книжник” (писец) Эзра принес свиток Торы и поднялся на ”деревянное возвышение, которое для этого сделали”. Около него стояли левиты, ”разъяснявшие народу”, а за ними — весь народ. Эзра, благословив Господа, — а весь народ, подняв руки и отвечая амен, поклонился Богу, — стал читать Тору, а левиты разъясняли трудные выражения народу, который все время стоял. Когда читали тяжелые Божьи упреки грешникам, народ плакал. Но Нехемия, Эзра и левиты утешали народ и говорили, что сегодня святой день и его следует отпраздновать ручной пищей и сладким питьем” и дарами неимущим, и не следует печалиться, ”потому что радость пред Господом — подкрепление для вас”. На следующий день вновь собрался народ и получил указания о праздновании Суккот (в книге Нехемии не упоминается Йом-Киппур, как и Рош-ха-Шана). В продолжении всего

праздника левиты читали Тору.

24 тишрей, после заключительного собрания в честь праздника Суккот, был объявлен всеобщий пост. В этот день была устроена всенародная исповедь в грехах: левиты читали великую исповедь — неистовый и горький вопль, обращенный к Богу, и сжатый пересказ еврейской истории от начала до дней Нехемии. Эта исповедь, совершенная левитами от имени народа, явилась переворотом в жизни нации, и в народе пробудилось сознание необходимости совершить нечто конкретное, чтобы закрепить этот переворот. Затем "заключают договор” и ”прилагают свои подписи” все сановники, левиты и священники. Первым, подписавшимся под договором, был ”Нехемия ха-Тиршата бен Хахалия”, а четвертым — Азария, то есть, по-видимому, Эзра, который, будучи одним из организаторов этого дела, наверное, подписался своим полным еврейским именем, потому что сокращенное — Эзра — звучит как арамейское. Первосвященник не подписал договор, так как не был согласен с его условиями.