Чтение онлайн

— Недолго осталось ему властвовать! — сказал русоголовый боец.

— Как хочешь, а это не парень, — снова не выдержала одна из девушек.

— Теперь-то и я вижу, — согласилась та, которую звали Машук. — Голос больше для девушки подходит. И руки небольшие, девичьи…

— А ты спорила…

— Да ведь в штанах… Пойдем спросим у самой!

— Нельзя при всех: надо наедине!

Поужинав, партизаны встали из-за стола. Одни ушли сменять патрулей на улице, другие расположились в средней комнате на полу. Утомившиеся за день бойцы легли отдыхать. Русый, захватив ружье, вышел из дому.

Девушки, накинув пальтишки, выскочили во двор. Им не терпелось узнать, куда отправился этот необыкновенный красноармеец, а главное — им не терпелось разрешить свои сомнения.

Ночь стояла тихая, облачная. Выбежав за калитку, подружки огляделись. Молодой боец в шинели маячил вдали на дороге. Держа ружье под мышкой, он не спеша прошелся до угора, затем вернулся и остановился около амбаров у церковной ограды, слившись с ее темными очертаниями.

Подружки набрались храбрости и несмелыми шагами направились к нему. Красноармеец вскинул ружье и окликнул их:

— Стой! Кто идет?

— Это мы!

— Кто «мы»? Остановитесь и отвечайте!

Обомлевшие от страха девушки стали объяснять:

— Мы из того дома, где вы ужинали.

— Подойдите ближе.

Подружки подошли.

— И правда, свои… Чего ночью вздумали гулять?

— Мы на тебя посмотреть вышли.

— А чего вам вздумалось за мной подглядывать?

— Узнать хотим: парень ты или девушка?

— Предположим, девушка. А что?

— Да так… Поспорили, давеча на печке. Я говорю: девушка, а Маша не верит. Откуда ты такая?

— Вильгортская.

— А почему тебя все зовут Ваней?

— Это так прозвали. А настоящее мое имя — Домна… Домна Каликова.

— А как ты попала в отряд, Домна?

— Как и другие, своими ногами пришла, — отшутилась девушка. А потом уже серьезно добавила: — Нагрянули белые, я и записалась добровольно. Воевать надо…

— Как же тебя мать отпустила?

— Я сама ушла. Жалко, конечно, мать было оставлять, да что поделаешь!

Девушки переглянулись. Многое им казалось странным в рассказе Домны. Наперебой подружки стали расспрашивать:

— А почему у тебя, Домна, волосы подстрижены?

— Так удобнее.

— Разве мать не отругала за это?

— Ругала, девочки, да я по-своему сделала. Воевать же пошла!

— А не страшно тебе воевать?

— Если бы одна была, тогда страшно. А нас вон сколько, которые за Ленина!.. Слыхали про Ленина?

— Знаем! — ответили подружки. — В школе у нас его портрет висел.

— Вы школьницы?

— Учились, пока белые не пришли. Они закрыли школу, сами там поселились. Все парты и шкафы повыкидывали на улицу.

— (Вот прогоним подальше волчью стаю, и снова школа откроется! — Помолчав, Домна тихо добавила — Вот бы мне поучиться! Да где тут! Скоро двадцать три стукнет, возраст не тот. С такими годами в школу не принимают. А уж так хочется!..

— А долго ли вы будете у нас в Визинге? — спросила Маша. — Мы бы показали тебе свою школу.

— Не знаю, девочки. Надо спешить освобождать уездный город. Там в тюрьме народ томится, ждут нас… Если побудем здесь несколько дней, мы с вами в школе вечер устроим, с песнями, с пляской. Можно и небольшую постановку подготовить.

Домна рассказала девочкам, как они проводили вечера молодежи в городском клубе и как там было весело. А девочки вспоминали свои школьные вечера„учителей, подруг. Затем Маша спохватилась:

— Ой, хозяйка, наверно, ищет нас! Надо бежать домой… Домна, где собираешься сегодня спать?

— Скоро меня сменят, я приду к вам! — пообещала Домна.

Эту ночь она спала рядом со школьницами. Укрывшись одеялом, пригретые теплом печки, они долго шептались, пока сон не одолел их.

А утром, когда девочки открыли глаза, Домны уже не было. Заговорившись допоздна, они спали как убитые и не слышали, как рано утром партизаны поднялись и ушли.

Отряд отправился на задание. А тем временем на помощь партизанам уже подходили новые красноармейские подразделения из сводного отряда Конгрыма.

Не лежало сердце Ладанова к губернаторской канцелярии, не хотелось ему связываться с ней, однако пришлось. Не хватило духу отказаться наотрез, да и тесть Гыч Опонь прожужжал уши, расхваливая новую должность:

— Не упускай, дорогой зятек, такого счастливого случая! Уж если сам губернатор приглашает, держись обеими руками. Большим человеком тебя сделает, да и мне прямая выгода: с божьей и его помощью настоящий завод наладим.

И Ладанов согласился.

Между тем новоиспеченный губернатор развил бурную деятельность. Не прошло и двух недель с его приезда, а городская тюрьма уже не вмещала арестованных. Надо было разгружать тюрьму, и Латкин решил сам заняться этим. Он вызвал Ладанова и распорядился:

— Для начала поручаю вам, господин прапорщик, разобраться с арестованными. Мне хотелось бы знать точно, каким сбродом набита городская тюрьма. Опросите каждого, тщательно проверьте. На коммунистов и сочувствующих составьте особый список. Разберетесь— доложите. Все ясно?

— Так точно, господин губернатор! — ответил Ладанов и покорно приступил к выполнению своих обязанностей.

В помещении канцелярии ему отвели отдельную комнату, к нему приводили арестованных, и он добросовестно с утра до вечера вел допросы. Особый список разрастался.

В тот день Ладанов, как обычно, явился в канцелярию одним из первых. Проходя в свою комнату, он заметил, что люди как-то странно перешептывались, но скоро забыл об этом. Новые обязанности целиком занимали его время. Допросы подходили к концу, сегодня можно было идти с докладом к начальству. Ладанов вызвал дежурного и распорядился, чтобы привели арестованных, которые были на очереди.

— Сегодня тоже будете заниматься арестованными, господин прапорщик? — недоуменно спросил дежурный.

— Не задавайте глупых вопросов! — раздраженно кинул Ладанов.

Дежурный вышел. Ладанов взял газету и пробежал глазами по страницам.

Ничего нового, что бы заслуживало внимания, он не нашел. Газета, как обычно, была наполнена трескучими сообщениями о победах союзников и доблестной белой армии, хотя, насколько было известно Ладанову, дело обстояло далеко не так.

В конце газетки его внимание привлекла небольшая заметка, напечатанная мелким шрифтом, в которой сообщалось, что английские войска из тактических соображений решили на время покинуть Архангельск.