Чтение онлайн

И теперь Тан Лань, не ведая о том, что этот яд готовили для неё самой, защищала её, разоблачая фальшивое обвинение в убийстве императора. Горькая ирония ситуации сдавила горло Сяофэн сильнее рук стражников. Единственный луч света в её рушащемся мире оказывался слепым и не знал, что его чуть не убили тем самым оружием, которое он теперь обезвреживал.

На её лице надежда смешалась с новым, ещё более глубоким ужасом — осознанием того, в какую смертельную игру её втянули, и как близко она сама, по неволе, подошла к роли убийцы.

— О чём ты говоришь?! — императрица вскочила с трона. Её голос сорвался на визгливую ноту. — Что эта глупая, ничего не смыслящая в медицине принцесса вообще может знать о ядах?!

Тан Лань оставалась сидеть с ледяным спокойствием, но её глаза горели холодным, аметистовым огнём.

— Я знаю достаточно, ваше величество, — её ответ был тихим, но каждый слог отчеканивался с убийственной чёткостью. — А ещё я знаю, что моего отца, императора, убили не аконитом. Его поразило проклятие Гу.

Слова «проклятие Гу» прозвучали, как удар гонга. Среди придворных пронёсся испуганный шёпот. Это было уже не просто обвинение в отравлении; это было вторжение в область тёмных искусств, магии, чего-то неподконтрольного и пугающего.

Императрица с такой ненавистью посмотрела на падчерицу, что казалось, её глаза вот-вот вылезут из орбит. Жилы на её шее надулись.

— С чего такая уверенность?! — прошипела она, и в её голосе зазвучала опасная, хищная нота. — Может, ты сама помогала колдовать? Схватить и её! Немедленно!

Стража, уже опьянённая ощущением власти, рванулась вперёд, чтобы выполнить приказ. Но в этот самый момент глава клана Линьюэ, Линь Цзян, до сих пор наблюдавший молча, резко взмахнул рукой. Его движение было отточенным, властным, привыкшим командовать.

— Стоять! — его голос, низкий и полный неоспоримой власти, громыхнул под сводами зала, заглушая всё. — Никто не тронет первородную принцессу Тан Лань! Клан Линьюэ выступает против этого беззакония!

На мгновение в зале воцарилась полная, оглушительная неразбериха. Стражи императрицы, уже протянувшие руки к Тан Лань, замерли в нерешительности, ошеломлённые таким открытым неповиновением. Но тут же, словно из-под земли, выступили вперёд другие воины — их доспехи украшали гербы клана Линьюэ. Они перегруппировались с молниеносной скоростью, встав плотной стеной между Тан Лань и солдатами императрицы.

Звон стали прозвучал с новой силой. Мечи, которые лишь мгновение назад были направлены на безоружных чиновников, теперь с угрожающим лязгом были нацелены друг на друга. Церемониальный зал мгновенно превратился в поле боя, где две вооружённые фракции стояли на грани братоубийственной резни. Воздух снова наэлектризовался, но на этот раз — запахом настоящей, неминуемой крови. И в центре этого шторма, за стеной верных ей воинов, сидела Тан Лань, чьё одно-единственное заявление раскололо дворец на два враждующих лагеря.

— Линь Цзян! — прошипела Императрица, и её голос был похож на скрежет камня по стеклу. В нём звучала не просто злость, а ярость преданного союзника, ярость, переходящая в лютую ненависть. Её пальцы впились в подлокотники трона так, что тонкая резьба затрещала.

Но глава клана Линьюэ не дрогнул. Он стоял, выпрямившись во весь рост, его суровое лицо было обращено не к ней, а к его воинам, чьи мечи были нацелены на бывших товарищей по оружию. Он принял решение. Молниеносная демонстрация силы и хладнокровия Тан Лань во время их разговора в саду, её леденящая уверенность сейчас — всё это перевесило старые договорённости и посулы Императрицы. Клан Линьюэ не мог идти против Тан Лань. Это было бы самоубийством чести.

Он не удостоил Императрицу ответом. Его молчание было красноречивее любых слов. Оно означало: «Договор расторгнут».

Императрица, видя его непоколебимость, зло хмыкнула. Звук был коротким, резким и полным самого чёрного презрения. Её идеально выстроенный план, где Тан Сяофэн была козлом отпущения, а клан Линьюэ — молотом в её руках, летел под откос с оглушительным треском. Всё пошло не так из-за этой проклятой Тан Лань и её внезапной поддержки со стороны предателя Линь Цзяна.

Но её глаза, горящие лихорадочным блеском, выдавали, что она ещё не сдалась. Не получилось перехитрить — получится напугать. Не получится действовать чужими руками — придётся пустить в ход свои козыри, те, что она приберегала на самый крайний случай. Её рука медленно скользнула в складки её роскошного платья, нащупывая скрытый карман. На её губах появилась тонкая, опасная улыбка. Если нельзя править через интриги, она будет править через чистый, животный ужас. И у неё были средства, чтобы этот ужас посеять.

Императрица, видя, как её власть тает на глазах, а идеальный план обращается в прах, больше не могла сдерживаться. Ярость, жгучая и всепоглощающая, как пламя, пожирала её изнутри. Её лицо исказилось гримасой, не оставляющей и следа от прежнего величия. Она больше не была правительницей — она была фурией, готовой сжечь всё дотла.

— Хватит! — её крик прозвучал не как человеческий голос, а как скрежет разрываемого металла. Она вскинула руки, и из скрытого кармана в её одежде она выдернула не веер и не платок, а небольшой, чёрный, испещрённый алыми рунами колокольчик. Он выглядел древним и зловещим.

— Вы думаете, что можете бросить вызов мне? — она прошипела, и её глаза закатились, обнажив белки. — Вы думаете, что сила заключается в мечах и преданности? Я покажу вам истинную мощь!

Она затрясла колокольчиком. Звук, который он издал, был не звонким, а глухим, дребезжащим, словно кости, стучащие по пустому черепу. Этот звук, противный и неестественный, проник сквозь стены, сквозь пол, наполнив воздух леденящей вибрацией.

И тогда из-за драпировок, из тёмных ниш за колоннами, из-под самого пола послышался тяжёлый, шаркающий скрежет. Из каждоё тени, из каждого укромного уголка тронного зала начали появляться они.

Цзянши…

Десятки цзянши. Их кожа была высохшей и пергаментной, серо-зелёного оттенка, обтягивающей кости. Глаза, если они вообще были, — мутные и безжизненные. Они двигались рывками, их конечности скрипели, как несмазанные шарниры. От них тянуло запахом тления, пыли и старой смерти. Их пальцы заканчивались длинными, жёлтыми, похожими на когти ногтями. Они не рычали и не кричали — они наступали молча, кромешной, безмолвной армией мертвецов, повинующейся лишь зову колокольчика.

Они заполнили зал, оттесняя и без того перепуганных гостей в самый центр, окружая их плотным, медленно сжимающимся кольцом. Их безликие маски были обращены на живых, и в этой тишине было что-то более ужасное, чем любой боевой клич.

Императрица стояла на возвышении, колокольчик в её руке продолжал издавать свой жуткий дребезжащий звон. Её грудь тяжело вздымалась, на лице застыла маска безумного торжества.

— Вот моя настоящая стража! — выкрикнула она. — Попробуйте сразиться с ними, если осмелитесь!