Чтение онлайн

Я еще раз полюбовался на сводную выписку из швейцарских и немецких банков. На анонимных счетах, куда перечислялись гонорары от издания моих книг, красовалась цифра в сто десять миллионов долларов.

— Этот американский прорицатель, однако, популярен! Не находите Владимир Владимирович?

Я прищурился, глядя на разулыбавшегося Пулина.

— Ну дык, не лаптем щи хлебаем, Борис Николаевич. Тиражи книг господина Вольфа Кейси достигли десяти миллионов! Немецкое издательство купается в деньгах и нам толика малая перепадает!

Пулин сиял как надраенный самовар. Рядом лучился от довольства Примаков. Переглянувшись с Примаковым, Владимир Владимирович слегка замешкался и нерешительно спросил:

— Борис Николаевич, помните наш разговор в прошлом году, перед публикацией вашей книги?

Я, ожидавший чего-то подобного, утвердительно кивнул. "Ну, ну, и чего там вам восхотелось? Ничто человеческое вам не чуждо, к сожалению".

— На какую сумму поддержки мы можем рассчитывать…эээ при организации своего бизнеса и вы еще обещали помочь определиться с приоритетами?

— А вы, что уже определились со своими представителями? — Задал я встречный вопрос.

— Да, у меня есть старый университетский товарищ — Медведев Дмитрий Анатольевич.

"Вот ты где всплыл, северный олень. И тут без него никак. И как быть?"

Я оставил Пулина мариноваться в неведении и спросил Примакова:

— А вы, Евгений Максимович? Вы как?

Примаков в волнении снял очки и прикусил дужку зубами. Грустно улыбнувшись Евгений Максимович развел руками и сокрушенно ответил:

— Да никак, вдовец я, есть внук Евгений пятнадцати лет, у дочери Наны две дочки, сама она ни разу не бизнесмен, а вовсе даже медик. И как-то неправильно все это, Борис Николаевич, в стране черт знает, что творится, а мы ваши деньги делим.

Пулин удивленно вытаращился на Примакова, такого пассажа он наверно не ожидал, или коллега изменил свое мнение в последний момент. "Что ж, уважаю!"

Я посмотрел на Пулина? "А ты что скажешь, друг северного оленя?"

Пулин, правильно понял мой молчаливый вопрос и, с тоской в глазах от крушения надежд, отозвался:

— Борис Николаевич, простите, бес попутал. Ведь все есть — дачу в Форосе вы отдали для отдыха членов правительства и их семей, там и яхты и водные мотоциклы и все что пожелаешь, квартира есть и в Горках можно отдохнуть на служебной даче, машина служебная зверь, а все чего-то хочется — личного, своего. И ведь понимаю прекрасно, что …. А что там говорить! — Пулин сокрушенно махнул рукой.

У меня аж от души отлегло, не успели еще мои доверенные лица скурвиться, не подержали в руках хрустящие купюры. Но негоже, что они потом будут всяким Березовским да Дерипаскам завидовать и дочек за них замуж отдавать. Правда, нынешнему Березовскому не позавидуешь. За махинации сел родимый на десять лет с конфискацией! А Дерипаски, надеюсь, на нашем бизнеснебосклоне не появятся.

— Не грусти Владимир, не ты первый пытаешься выдавить из себя по капле мещанскую страсть к накоплению слоников, любовь к занавескам с рюшками и потребность выделиться над "серой" массой. А меряться у кого толще и длиннее и баба красивее в характере мужика. Лишь бы он своим трудом всего добивался, да деток в черном теле держал, вот к этому стремиться надо. Надо в корне искоренить такое понятие как золотая молодежь. Но и оставить все на самотек я не желаю, иначе доверять не смогу. Процесс должен быть управляемым.

Я задумался, постукивая пальцами по столу, пытаясь сформулировать, облечь в слова пришедшую на ум идею. Пулин затаил дыхание. Примаков бросил терзать очки и подпер в ожидании голову рукой.

— Я предлагаю создать фонд поддержки российских предпринимателей. Переводим в него определенную сумму. Вместе позаботимся о подборе в Фонд достойных членов правления, разработаем устав, цели и задачи фонда. При фонде организуем университет подготовки кадров, пригласим лучших преподавателей. Поступить учиться сможет любой гражданин России, в том числе и члены правления. Членам семей правительства будет предоставляться квота — процентов двадцать, пусть соревнуются между собой, либо со всеми остальными, но на общих основаниях. Если таких членов нет, либо не прошли по конкурсу — на паях создается кампания, в которой пятьдесят процентов акций будет принадлежать назначенным вами представителям, а вторая половина выпускнику университета. Беспроцентные кредиты на развитие производства будут выдаваться только выпускникам университета по защищенным, в виде диплома, бизнес-планам. Пока кредит не возвращен предприятие принадлежит фонду. И никаких оффшоров. Счета за рубежом только для оплаты закупаемых товаров, оборудования, лицензий и так далее. В дальнейшем, десять процентов уставного капитала создаваемых компаний будет принадлежать фонду, для его развития. Медведев ваш… Вот пусть и возглавит фонд, посмотрим что у него получится и как. Егоназначим вашим представителем Евгений Максимович. Не справится, дадим пинка под зад. А вы, Владимир Владимирович себе другого представителя найдете.

Примаков и Пулин с интересом следили за ходом моих рассуждений. В кабинет мельком заглянул секретарь и постучал пальцем по циферблату часов, намекая на нарушение графика дня.

— Резюмирую, бедными вы не будете. Будьте главное честными. Скелет я вам накидал, дальше сами разовьете. Главное! — Я приподнял палец, акцентируя внимание, вспоминая фотографию вида сверху дачки уважаемого главы МЧС в Борвихе за восемнадцать миллионов долларов, [45] — бизнесэлиту надо создавать, воспитывать, контролировать, направлять, держать в жестких рамках и готовить, готовить общественное мнение. Надо создать в обществе непринятие олигархии, владеющей дворцами в пять тысяч квадратов с золотыми унитазами, яхтами за сто миллионов баксов и двумя десятками Ролс-Ройсов и Мерседесов. Чтобы… чтобы западло так жить было! И в помощь тому прогрессивное налогообложение и всенародное фу, вплоть до нечего таким в России делать. Вам все ясно?

Мои сподвижники и сопричастники угукнули и согласно закивали головами.

— Тогда по коням, у меня встреча с американским послом горит!

***

25.12.1993 года

— Mister President!

— Господин президент, — просуфлировал переводчик.

Передо мной сидел представительный мужчина с большой залысиной, короткие остатки волос на макушке, в стиле взрыв на макаронной фабрике, поседели, но по краям все еще боролись с возрастом. Внимательные цепкие глаза, большие вареники ушей, мясистый нос. Двубортный костюм и галстук в косую полоску завершали образ посла США Томаса Пикеринга.

"И чего он так напрашивался на встречу? Аж, копытом землю рыл, наплевав на все дипломатические протоколы".

Всю неделю мне не давал покоя этот вопрос, после поступления запроса американского госдепа в наше министерство иностранных дел на прием недавно назначенного посла.

"Верительные грамоты он мне полгода назад вручил, мое одобрямс получил, шуршит чего-то там у себя, особенно на глаза не попадался".

— Слушаю вас господин Пикеринг.

— Президент США просил довести до вас свою озабоченность. У нас есть информация о нарушении Россией положений договора об ограничении стратегических вооружений СНВ-1 и договора о ликвидации ракет средней и малой дальности. Также вызывает тревогу судьба прошлогодних договоренностей по выводу российских войск из Германии.

Обозначив проблемы беспокоящие американский госдеп Пикиринг замолчал, выжидающе поглядывая на меня. Обдумав пару минут суть вполне обоснованных, даже ожидаемых претензий, так как я сам распорядился притормозить процесс активного, одностороннего разоружения я ответил:

— По последнему вашему вопросу. По поводу договоренностей с господином Бушем я помню, с Клинтоном я ни о чем не договаривался. И сам он, ни ваш госдеп, никак не подтвердили готовность США выполнять соглашения нового Российско-Германо-Американского договора по выводу российских войск из Германии. Конгресс США договор до сих пор не ратифицировал, в отличии от России.