Чтение онлайн

— Как ты вообще елку дотащила?

— Я слышу ревность в этом голосе? — усмехаюсь, разматывая гирлянду и прикидывая, как можно ее повесить.

— Я слышу, что ты не отвечаешь.

— У меня хороший учитель, — бросаю на него многозначительный взгляд, а тот лишь снова беззвучно смеется. — Да ну тебя, — фыркаю и начинаю ходить вокруг елки, вешая гирлянду. Пару раз я смачно матюкаюсь на Виктора, который сидит на полу и с увлечением развешивает новогодние шарики, при этом находясь на моей траектории движения, из-за чего я несколько раз спотыкаюсь.

Когда остается последний ряд, а я тщательно слежу за тем, чтобы не споткнуться о Виктора, он решает встать, и именно в тот момент, когда я перешагиваю через его спину.

Полагаю, он только этого и дожидался, потому что стоило мне закинуть одну ногу, как он стремительно поднял меня, удерживая за лодыжки и усадив на шею. Я коротко вскрикиваю и ухватываюсь за его не слишком-то длинные, чтоб за них держаться, волосы.

— Виктор! А ну поставь меня обратно!

— Боишься? — он улыбается.

— Это тебе стоит бояться, потому что как только я слезу, я надаю тебе по шее, спроси у Аркаши, он знает, у меня рука тренированная, — я знаю, что: А) Аркаши здесь нет, но тем не менее я услышала его не то жалобное, не то с конским ржачем, который он еле сдерживал: «Подтверждаю!»; Б) я не буду давать ему по шее, так, замахнусь, может, для вида.

На Виктора моя угроза не подействовала (странно), и он, глупо улыбаясь, подкидывает меня на плечах и начинает вышагивать по квартире. Сначала делает круг по залу, потом заходит на кухню, измеряет шагами мою комнату, ванную, затем вдоль и поперек исхаживает коридор, и только потом направляется в свою комнату.

Там он останавливается напротив шкафа с зеркалом в полный рост и с улыбкой вновь подбрасывает меня, чтобы я села удобнее.

Он смотрит мне в глаза через отражение, а я отвечаю тем же. Он улыбается, я не знала, куда себя девать. Он смеется, я смущенно отворачиваюсь. Он берет меня за руки и кружит, я кричу не то от страха, не то от восторга.

О елке мы вспоминаем еще очень нескоро, а готовиться ко сну начинаем только в третьем часу, и это при том, что завтра нам в университет. Я уже предчувствую, как завтрашний коматоз встречает меня с распростертыми объятиями.

Я стою у зеркала и мажу лицо увлажняющим кремом, когда в ванную заходит Виктор. Дверь я намеренно оставила открытой с целью проветривания помещения, но никак не в качестве приглашения.

Тем не менее сейчас мой сосед стоит за моей спиной и горой возвышается надо мной, с интересом разглядывая мое отражение.

— От тебя вкусно пахнет, — он утыкается носом в мою шею, сцепляя руки на моем животе.

По коже тут же пробегают приятные мурашки, но я делаю над собой усилие и отстраняюсь от Виктора. Тот, не скрываясь, смотрит в мои глаза, уперев руки по обе стороны от столешницы, в которую встроена раковина.

— Спасибо, — он продолжает молча смотреть, пока я формулирую мысль. — У тебя есть кто-то на стороне? — ну мы прям в кино, там же везде эта фразочка мелькает?

— Нет. С чего ты взяла? — голос не дрогнул, глаза не забегали, пульс..? Пульс тоже наверняка в норме. Не врет что ли?

— Ну видишь ли, ты уходишь рано утром, приходишь поздней ночью, сухо разговариваешь, на сообщения отвечаешь через раз и не говоришь, куда уходишь. Как будто бы всё совпадает? Осталось всего три дня, даже два, можно сказать, неужели сложно было… — подождать…

Виктор, не давая мне договорить, накрывает мои губы своими, нагло прерывая и затыкая. И надо бы оттолкнуть его, отругать за то, что перебил… Надо… Кому надо? Мне? Мне уже ничего не надо. Скорую только, возможно, мозги там проверить и всё такое…

Я уже готова ответить на поцелуй, когда в кармане шорт Виктора начинает вибрировать телефон.

Мозг тут же включается, я мгновенно отстраняюсь и, глядя в растерянное лицо Виктора, фыркаю, покидая ванную комнату.

Первым желанием было свалить от него, но потом вновь заработал мозг, уж если кто и должен валить, так это Виктор, уж точно не я. Да и к тому же как таковых доказательств против него у меня нет.

Хочу остаться и подслушать разговор, но решаю, что это слишком некрасиво, а потому просто ухожу в свою комнату.

Слышу, как Виктор ходит по квартире, возможно, по своей комнате, из стороны в сторону и разговаривает с кем-то на повышенных тонах. Как напряженно молчит и как с пущей силой начинает ругаться.

Не знаю, во сколько он угомонился, но я засыпаю и сплю крепко до момента, пока не слышу звук открывающейся двери и легкую поступь того, кто входит в комнату.

Я приоткрываю глаз и с интересом смотрю на вошедшего, тот, в свою очередь, заботливо укрывает меня одеялом, и по его запаху я признаю Виктора (ну а кто ж еще?), кажется, он стоит надо мной около половины минуты, а после подходит к свободной стороне кровати, она же располагается ближе к двери, и садится там, облокотившись спиной о кровать.

Не знаю, о чем я тогда думаю, но вспоминаю, что почти каждую ночь, где-то глубоко-глубоко в подсознании, у меня отложилось, что некто сидит у кровати так последние пару ночей.

Некто? Нет. Виктор. Виктор сидит у моей кровати последние пару ночей. Он не залезает наглым образом в постель, не распускает руки, не пытается сделать какие-то пошлые фотографии, он просто сидит, словно охраняет меня и мой сон.

Губы вздрагивают, сдерживая всхлип, а глаза наполняются предательскими слезами. Тихо, чтобы не издавать ни звука, я вытираю влагу, скопившуюся в уголках глаз, и сажусь на кровати, подползая к Виктору. Тот сидит с закрытыми глазами, но, кажется, еще не спит.

— М… Великий Поливальщик Цветов… Что ты здесь делаешь? — Виктор вздрагивает и оборачивается ко мне.

— Я думал, мне это приснилось. Ты и правда так назвала меня тогда?

— Ты опять игнорируешь мой вопрос, — я хмурюсь и прямо смотрю на него, такого смущенного и похожего на провинившегося щенка.

— Ну… Я понял, что разучился засыпать без твоего тепла и запаха. Приходится идти на отчаянные меры, — он виновато улыбается и встает с пола, а я продолжаю внимательно за ним следить. — Раз уж меня раскусили, я пойду. Прости за вторжение.

— Ага… ладно, — растерянно смотрю на то, как он удаляется прочь из комнаты. — Виктор, — окликаю я его, когда он уже стоит в дверях. Тот оборачивается, с интересом глядя в мою сторону. — Почему ты сидел на полу? Не ложился рядом, несмотря на то, что мы уже много раз спали рядом?

— Тогда ты была на это согласна, сейчас же я не знал, могу ли, а спросить, знаешь ли… это как минимум странно, не находишь?

— Нахожу, но я уже через многое прошла, — я усмехаюсь и принимаю полулежачее положение. Виктор все еще стоит в двери, с непониманием глядя на мои действия. — О, Великий Полива…