Когда плачут драконы
Шрифт:
— Беата… — раздался со стороны входа в пекарню осторожный голос Кайи. — Ты… тебе нехорошо?
Беата передернула плечами, не чувствуя желания осадить названую сестру. Достаточно того, что она своим эгоизмом Одже жизнь поломала. Кайя тоже настрадалась — куда еще Беату терпеть?
— Убегалась, — попыталась отговориться она. — Тяжко с непривычки. Сейчас отдышусь.
Кайя помолчала, очевидно не поверив, но почему-то не став распытывать. Вместо этого нырнула в складки платья и протянула сестре листок бумаги.
— Айлин просила тебе передать, — как-то обреченно — или Беате теперь все казалось обреченным? — проговорила она. Беата утомленно взяла у нее листок, равнодушно поблагодарила и затащила себя в дом. Там прислонилось спиной к двери и съехала по ней на пол.
Давно она не плакала — даже и забыла, что это такое. Те слезы, что выдавливала злость, не считались, они и шнокеля не стоили по сравнению с нынешними — горячими, горькими, безнадежными. Беата безмолвно заливалась ими, даже не пытаясь утереть и понимая только, что и они не помогут. Потеряла. Самого лучшего и самого нужного. Только Создателям известно, чем Беата заслужила их милость, если они ей послали такого друга. Или знали, как она их подарком распорядится, и просто хотели поиграть? В это было проще поверить, ведь Беата все про себя знала и ни секунды не верила в то, что достойна счастья. Ну что, на самом деле, она сделала хорошего в своей жизни? Родителей ни во что не ставила. Родную сестру изо всех сил изводила. Названую — просто игнорировала, изредка используя в своих целях. И даже Одже не смогла оценить и удержать.
Хамка и эгоистка.
Может, Одже как раз повезло, что он от Беаты избавился? Найдет себе нежную покладистую девушку, которая будет его уважать и теплом всю жизнь баловать — он-то это точно заслужил. А Беата…
Она сжала кулаки от накатившей в момент боли, слишком ярко представив себе картину счастливой семейной жизни Одже, и только теперь вспомнила о бумаге в руке. Ничего не видя от слез, она развернула листок и сердито уставилась на него: что еще за причуды — письма писать? Ну, не смогла ее Айлин дома застать, сказала бы Кайе, что хотела. Никаких секретов у них быть не могло, так зачем же…
Беата вздрогнула, разглядев наконец крупный знакомый почерк. Она видела его пару раз, когда Одже срочно вызывали по службе и он оставлял в двери для Беаты записки, извиняясь за свое отсутствие. Неужели и сейчас не побрезговал пару слов ей черкнуть? Но откуда у Айлин?..
Беата раздраженно вытерла глаза и уставилась в непослушные расплывающиеся строки.
«Беата, прости, пожалуйста, я, наверное, не имею права теперь к тебе обращаться, — начиналось письмо, и Беата вздрогнула, еще сильнее почувствовав себя виноватой. Конечно, Одже все понял именно так, как она и думала. Опять взвалил на себя ее проступок и решил, что непростительно обидел. И больше не посмел испытывать судьбу. — Но я хочу наконец сделать то, на что мне никогда не хватало смелости. Столько времени потерял, а ведь должен был каждый день тебе эти слова говорить!
Ты лучшая девушка на свете, Беата! Самая красивая, самая пылкая, самая добрая, самая искренняя, самая понимающая! Пожалуйста, поверь в это и не позволяй никому себя обижать! Быть твоим другом — это огромное счастье, и я никогда не забуду, столь щедро и бескорыстно ты делилась им со мной. Верю, что ты тоже обретешь свое счастье, и буду всю жизнь молить об этом Создателей: уж такую-то просьбу они наверняка услышат.
Спасибо за все то, что ты для меня сделала! Ты — лучшее, что могло со мной произойти! Пожалуйста, сияй и дальше, сияй всегда, мое яркое жгучее солнце!»
Слезы просохли.
Другая на месте Беаты, наверное, окончательно отдалась бы отчаянию, поняв, что натворила, Беата же с каждым прочитанным словом только собиралась с мыслями. И утверждалась в самой главной — она не может отказаться от Одже.
Вовсе не потому, что он — единственный в мире — видел ее такой, как написал, и любил всей душой. А потому, что Беата не могла без него жить. Не хотела, не представляла себе нового дня без его теплоты. Не позволит она Одже бросить себя! Разыщет, схватит за грудки, заглянет в глаза, выскажет ему все!..
И больше никогда не отпустит!
Забыв об усталости, Беата снова выскочила из дома и помчалась на другой конец города к сестре. Уже вечерело, и Айлин наверняка готовила детей ко сну, но Беата не могла ждать. Любая секунда могла стоить Одже жизни, особенно если Беата верно догадалась, куда он отправился. Еще в самом начале знакомства они говорили о том, есть ли способ пробраться в Заповедную пещеру и встретиться с богами. Тогда им с Одже обоим было, что спросить у Создателей. Позже, однако, Беата обнаружила, что ее жизнь вовсе не так пуста и бессмысленна, как чудилась до дружбы с Одже. А вот он, кажется, так и не обрел хоть толики такой же уверенности.
— Соскучилась вчера по «Истинным сказаниям», — без толики насмешки объяснила Айлин, — а в книге письмо.
— Читала? — не удержалась от колкости Беата. Адресат на листке отсутствовал, и невозможно было узнать, для кого оно, не развернув. А там всего несколько строк: глазом скользнешь — и хватит.
— Читала, — не стала юлить Айлин, чем неожиданно вызвала у Беаты прилив уважения. — Не знаю, что у вас произошло, но, Беата, такой шанс Создатели дарят только раз в жизни. Упустишь его — никогда себе не простишь. Поверь, я знаю.
— Я тоже, — очень серьезно кивнула Беата. Сложила письмо и спрятала его на груди. Пусть поможет. Пусть укажет правильный путь. Пусть приведет к Одже — Ойра, Ивон, пожалуйста! Сберегите его, не обидьте, отведите беду! А уж Беата в долгу не останется.
Она выдохнула, подобрала юбку и бросилась к дому Вилхе…
Глава тридцать пятая: О драконьей ненависти
Ора смотрела на собравшихся возле дома Кедде ребят с нескрываемым интересом. Все они были ей знакомы: и Вилхе с Хедином, и Арве с Ярке, и Джемма с Кайей, и даже Эдрик с Кеолой. Последняя, кстати, занимала Ору больше остальных. Ее тоже предали близкие, да еще и не друзья, а семья, и Ору очень волновал вопрос, откуда Кеола брала новое доверие. Она ведь и людей не должна была привечать после плена, однако нашла в себе силы начать новую жизнь среди враждебного племени и полюбить дракона. Как же Оре хотелось понять, способна ли она простить что тех, что других. И решить наконец, что ей делать дальше.
Осенью ей стукнет пятнадцать. Редкий дракон засиживался в отчем гнезде до такого возраста, считая себя достаточно взрослым, чтобы жить самостоятельно. Привязанность к родителям, конечно, не остывала полностью, но переставала становиться чем-то болезненным, и Ора чувствовала это на себе. Вместо того чтобы презреть все опасности и отправиться на другой конец света, где испокон веков летовали драконы, она предпочитала отсиживаться в человеческом городе и ждать их возвращения в Долину. Правда, в глубине души не была уверена, что и тогда захочет вернуться к своему племени. К кому?
Они никогда не были особо близки с родителями: при семерых детях тем просто не хватало времени на каждого. Оре «посчастливилось» родиться третьей с конца, аккурат между слабой здоровьем сестрой и мальчишками-близнецами, и потому она задолго до нынешнего возраста оказалась предоставлена самой себе. Серьезной помощи родители от нее не требовали, рассчитывая на более старших детей, и все свободное время Ора проводила с соседским мальчиком, быстро ставшим ее лучшим другом. Каких только шалостей они ни вытворяли вдвоем, ни о чем не думая и никого не боясь. И однажды поплатились за свое легкомыслие.