Чтение онлайн

Передал пост новому надсмотрщику, а сам собрался и еще в тот же самый вечер покинул Армелон.

Книгу занес Айлин по дороге. Сердечно поблагодарил, но так и не сказал, что оставил в ней письмо для Беаты. Не удержался, расслабившись на пару минут и позволив себе последние секунды былой радости. Просто представил, что Беате есть до него дело и что она расстроится из-за его отсутствия, когда поймет и простит. Если Беата когда-нибудь найдет его послание, значит, он не ошибся в ее доброте. А если нет…

Одже, во всяком случае, никогда об этом не узнает.

Лошадь он купил уже в соседнем городе, чтобы не вызвать в Армелоне ненужных вопросов. Истратил на нее все свои сбережения: впрочем, жалеть о них теперь не приходилось. Чтобы подкупить Создателей, их точно не хватит. А без лошади Одже доберется до Драконьей долины только к лету. Хватит ли у него силы духа на такой срок, он не знал и проверять не хотел.

Благополучно достигнув Хантесвила, пристроил нового четвероногого товарища на постоялом дворе: вернуться за ним Одже не рассчитывал, а губить невинную жизнь, бросив коня в лесу, не хотел.

Путь от города до окружающих Драконью долину гор оказался, однако, сложнее, чем Одже рассчитывал: дороги после майских дождей развезло, а там, где их не проложили, и вовсе пройти было почти невозможно. Но Одже слишком хорошо понимал, что путь у него сейчас только один — вперед, и потому брел из последних сил, оскальзываясь, падая в грязь и снова поднимаясь. Стыдиться нынче стоило разве что самого себя, а вернуться было попросту некуда.

В «Истинных сказаниях» момент проникновения незваных гостей в тогда еще безымянную долину был преподнесен как чудо, и большинство читателей, очевидно, принимали этот момент за вымысел. Но только не Одже. Для него фразы «поднялся над облаками» и «раздвинул руками водный поток» имели самый что ни на есть определенный смысл. Вовсе не боги благоволили будущим драконам, зазывая то ли в гости, то ли в ловушку. Просто их предводитель был отличным путешественником и знал множество природных секретов. А Одже о них прочитал в одной из купленных на ярмарке книг. Отдал за нее полугодовое жалование, но не жалел ни разу, столкнувшись с потрясающими вещами. А теперь и вовсе разгадав с ее помощью задачу Божественной Триады.

Одже искал водопад. Река при ударе о землю создавала облако брызг, поднявшись над которым можно было найти вход в пещеру, обычно прикрытый потоками воды. И вовсе не надо было лезть через горы, ломая себе шею. Требовалось лишь отыскать этот самый водопад, и Одже примерно представлял, куда идти.

Однако добраться до цели у него получилось только на следующий день: уж слишком велика оказалась Драконья долина, чтобы обойти вокруг нее одним махом. Хорошо еще, что Одже все-таки пошел в правильную сторону, иначе, судя по положению солнца, ему понадобилась бы еще неделя на исправление ошибки. И так-то только на второй вечер услышал шум низвергаемой с гор воды и, воодушевленный, поспешил на звук.

Вид перед ним открылся просто волшебный, особенно в свете лучей заходящего солнца. Никакая книга не могла передать величия и великолепной мощи водной стихии, заглушающей своим ревом вечернее пение птиц и рождающей нежную дрожащую радугу. Ту самую, которой так не хватало в жизни Одже.

В совершенно глупых мечтах он иногда представлял, как приводит Беату к какому-нибудь чуду природы и как она восторгается им, не веря глазам, а потом выговаривает Одже за то, что он столько времени скрывал от нее подобную красоту, но при этом совершенно не злится, и глаза у нее сияют радостью, и все личико лучится ей, окончательно сводя Одже с ума и толкая на запретное. Как же хотелось хоть раз дотронуться до ее кожи, погладить по нежной щеке, пересчитать очаровательные веснушки на носу, откинуть со лба непослушные локоны, а потом взять и покрыть ее губы поцелуями! Одже потом ненавидел себя за такие дерзости, понимая, что Беату передернуло бы от брезгливости, посмей он осквернить ее чело своими домогательствами, но ничего не мог с собой поделать. Снова и снова мысленно прижимал Беату к себе, закапывался лицом в ее пышные кудри, гладил по ним, по спине, по рукам, дурея от одних лишь фантазий. Богини милосердные, да если бы Беата все-таки поцеловала его там, на Главной площади...

Одже точно сделал бы что-нибудь непростительное. Не смог бы сдержать себя в руках, как ни храбрился, как ни убеждал себя, что и не с таким справлялся. Может, еще и поэтому отступил: слишком боялся напугать ее и потерять. Как будто теперь не потерял. И даже мысли о ее удовлетворении не утешали. Не хотел Одже рядом с Беатой никакого Хедина видеть! И никого не хотел! Он присвоил ее себе: с первого взгляда, с первого удара ее кулачка о его грудь! И пусть Беата ни сном ни духом об этом не ведала, Одже жил только ей и дышал только ей. И не мог по-другому…

Одже дал себе с четверть часа на передышку, понимая, что дальше подобной роскоши у него может и не быть, и в последний раз позволяя себе погрузиться в воспоминания. В те самые — невозможно теплые и восхитительные, когда Беата казалась такой близкой и понимающей. Перебрал в памяти моменты ее внимания, ее доброты и необъяснимой нежности — а бывали такие, и Одже сберег их в сердце, несмотря на колющую боль. Все потерял. По собственной вине — и теперь он вдруг очень хорошо это понял. Не нужен был в ту секунду Беате никакой Хедин. Она хотела дать шанс Одже, а он сам от него отказался. Струсил, предал ее доверие, а потом и вовсе сбежал. Зачем Беате такой друг? Только стыд за него и можно испытывать. Да жалость к убогому…

Одже вскочил, не мешкая больше ни секунды, и бросился к скале. Приспособлений для лазания по горам у него не было, но Одже не могло это остановить. Он взял с собой немного хлеба и воды да связку лучин, без которых в пещере никуда, и принялся за дело.

Как ни странно, подъем оказался проще, чем Одже себе представлял. Главным было найти опору для ноги, а потом надежно зацепиться за какую-нибудь щель пальцами. Пару раз, правда, Одже ошибался, сдирая ладони до крови, но не останавливался и вскоре увидел за сплошным потоком воды темное углубление. Вне всякого сомнения, именно его он и искал. И именно через него будущие драконы попали в Долину.

Одже осторожно, выверяя каждое движение, дотянулся до уступа у прохода, умудрившись не только не сорваться, но даже не особо вымокнуть, когда обтирал грудью скалу, пробираясь внутрь. Это позволило ему несколько воспрянуть духом: как минимум потому, что «Истинные сказания» до сих пор не обманывали. Значит, и до Создателей могли довести, если Одже где-нибудь маху не даст. А это ему было раз плюнуть.

Выдернув себя из очередного витка самоедства — самое время, что уж говорить, — Одже зажег лучину и при ее неверном свете двинулся вперед. Делом это оказалось небыстрым: приходилось старательно прощупывать дорогу, чтобы не навернуться и не закончить свое путешествие раньше срока. Тут ведь никто на помощь не придет; разве что еще через пару сотен лет такие же болваны, как он, обнаружат его переломанные косточки да закопают где-нибудь у подножия гор. А там хоть и было до безобразия красиво, но все же не настолько, чтобы прельстить Одже.

В какой-то книге он читал, что в пещерах может быть невероятно интересно. Наскальные рисунки древних людей, подземные озера, известковые сосули, растущие не только из потолка, но и из пола, но Одже ничего этого не видел. Света лучины хватало аккурат на половину шага, а факел запаливать Одже почему-то не решался. Все-таки в гости шел, да не к кому-нибудь, а к самой Божественной Триаде: тут раболепие надо было выказывать, а не наглость. А то превратят без разговоров в ящера — вот это будет веселье!

Одже усмехнулся и тут же вздрогнул от гулкого эха, разнесшего этот звук в разные стороны. Вот странность: а ведь Одже был уверен, что здесь всего один проход — сквозь гору и до самой Долины. А по всему выходило, что справа и слева другие коридоры ветвились. Может, один из них вел прямиком в Заповедную пещеру? Это было бы неплохо: Одже, признаться, не желал неожиданных встреч в Долине. Вдруг там еще какой дракон на лето остался и он начнет Одже претензии по поводу его вторжения предъявлять? Так можно и в драконьем желудке свои дни закончить, не увидев Создателей.