Чтение онлайн

На разведку Джемме предстояло привычно отправиться одной. Однако, оставаясь при всей своей порывистости вполне здравомыслящей личностью, она понимала, что на месте ловушки может найти тело сестры Харде, и откровенно побаивалась такого исхода. Если бы кто-то отправился в поход с ней! Но Кедде даже слышать об этом не хотел, Кеола явно вообще забыла, как принимать образ ящера, а Харде Джемма в расчет не брала: мал еще, да и дело предстояло невеселое.

Тогда-то ей и пришло в голову позвать с собой Арве. Они в последнее время сдружились, хотя Хедин, скажем прямо, не давал особой возможности, загружая мальчишек от рассвета и до заката. Но Джемма все же изыскивала способ, чтобы пообщаться с новым другом. Была, наверное, у драконов какая-то особая связь, потому что точно такую же тягу Джемма испытывала и к Дарре, и к Кедде, и даже к Кеоле, сколь бы та ни считала себя человеком. Это не были какие-то особенные чувства, а лишь очень теплые и абсолютно правильные.

Не то что к Эдрику. Когда в душе вдруг появлялось смятение, и оно то мучило, напоминая, кто она и кто он, то, напротив, восхищало и рассыпалось разноцветьем необыкновенных искорок. Джемма, конечно, никогда его не показывала, изо всех сил изображая веселость и дружелюбие, но уже сейчас знала, что будет дальше. Эдрик слишком прочно поселился в ее сердце. И ни у Арве, ни у кого-либо другого не было шанса изгнать его оттуда.

Эдрик уехал из Армелона в конце лета. Отправился в Южные страны изучать инженерное дело. Джемма такого слова не знала, и Эдрик объяснил ей, что хочет придумывать разные механизмы, которые облегчали бы ручную работу. Как, например, машина, которая сама замешивала тесто: Эдрик сделал для Айлин такую, но та постоянно барахлила, то оставляя комочки муки, то вообще замирая в середине цикла.

У Эдрика была масса идей, но их воплощению все время чего-то не доставало.

Его саморубящий топор требовал слишком сложной установки на дереве, сводя на нет все преимущества.

Самоподнимающее колодезное колесо не умело вовремя остановиться и в итоге сбрасывало ведро обратно в воду.

Возможно, Эдрику просто не доставало знаний, чтобы довести их до ума. А поскольку ни обучающих книг, ни опытных инженеров в Армелоне не водилось, градоначальник нашел способ помочь сыну и отправил его на обучение в Южные страны. Тем самым настроил против себя часть армелонцев, считающих, что глава города перегибает палку в своих нововведениях и не так воспитывает младшего сына, но когда Тила интересовался чужим мнением, да еще и следовал ему, поступившись собственными желаниями?

Прощание у Джеммы и Эдрика вышло каким-то скомканным и совсем недушевным. Джемма предлагала проводить его хотя бы до границы, упирая на то, что драконом она потом махом вернется в Армелон. Но Эдрик считал, что путешествие может быть небезопасным, и не желал даже слышать о том, чтобы Джемма летела одна. Знал бы он, чем она теперь занимается, наверное, не был бы столь категоричен. Но Джемма тогда решила, что он хочет просто поскорее от нее отделаться, обиделась и раздумала приглашать его посмотреть Драконью долину.

Она давно лелеяла эту мысль, страстно желая увидеть вотчину своих предков, но сначала была слишком слаба для подобного перелета, потом опасалась, что Эдрик в своей заботе о ней откажется от подобного риска, а когда наконец решилась, он обидел ее, и мечта вновь оказалась неосуществленной.

Уж сколько раз потом Джемма корила себя за несдержанность, лишившую ее и столь невероятного путешествия, и возможности побыть с Эдриком наедине, но сделанного воротить не могла. И теперь лишь тосковала, ожидая его возвращения после окончания первого года обучения. Больше Джемма не постесняется. Если понадобится, силой усадит Эдрика на спину и взмахнет крыльями, поднимаясь в небо. В конце концов, он не мог не понять ее нужды в Долине. Он же самый чуткий и проницательный мальчишка на свете!

— Гейра? — переспросил Арве и наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Потом покачал головой. — Может, и была такая. Странное имя для девчонки: «каленая стрела». Нрав, наверное, тот еще.

Джемма передернула плечами: характер неизвестной девицы интересовал ее в последнюю очередь. Ей хотелось лишь разыскать ее — и разыскать живой!

— Поможешь? — уточнила она. — Я с Хедином договорюсь.

— Даже если не договоришься, — усмехнулся Арве. — Дракон я, в конце концов, или ящерица трусливая?

Но Джемма замотала головой.

— Я договорюсь, — повторила она. И ведь договорилась. Хедин, конечно, немного побурчал для порядка, но для него спасение невинных драконышей тоже было делом чести, а потому он не только отпустил Арве, но еще и прикрыл его перед товарищами, обосновав отсутствие дракона своим приказом.

Долго тянуть с отлетом не стали, назначив его на следующее утро и едва успев как следует подготовиться.

День порадовал Джемму и Арве ясной погодой и почти полным безветрием, но летели они все равно молча, рассчитывая силы на дальнюю дорогу и, возможно, длительные поиски. Харде лишь примерно смог описать то место, где оставил раненую сестру, но лес, окаймляющий Хантесвил со всех сторон, занимал слишком большую площадь, чтобы рассчитывать на скорый результат. Кроме того, пробираться сквозь чащу в образах ящеров иногда становилось просто невозможно, и тогда приходилось терять время и силы, преодолевая многомесячные сугробы и многолетние завалы на человеческих двоих.

Умаявшись донельзя, но не обследовав и десятой части проклятого леса, два дракона повалились на спины на ближайшей поляне и хором признали, что первый блин у них получился комом.

— Придется возвращаться домой, — заметил Арве. — А завтра все начинать сначала.

— Даже думать не хочу о том, чтобы шевелить крыльями, — простонала Джемма. — Остаться бы где-нибудь здесь до завтра, да наши вой поднимут, если мы к ночи не обернемся.

— И правильно сделают! — сурово отозвался Арве. — Хантесвил — самое опасное место для таких, как мы. Тут охотников больше, чем обычных людей.

— Это потому что Драконья долина совсем рядом, — проговорила Джемма и мечтательно вздохнула. Арве тут же внимательно посмотрел на нее.

— Ты же говорила, что никогда там не была, — вспомнил он. Джемма пожала плечами.

— Может, и была, — стараясь быть честной, ответила она. — Но только совсем-совсем маленькой. Так что ничего не помню. Там красиво, наверное, да?

Арве долго молчал, но Джемма и не нуждалась в словах. Она рисовала в воображении одну чудесную картину за другой и обещала себе, что рано или поздно обязательно их увидит.

— Вставай! — неожиданно приказал Арве, и Джемма удивленно посмотрела на собранного и напряженного коричневого дракона. — Хочу отдать долг.

— Какой еще долг? — не поняла Джемма, однако поднялась, поддавшись немного пугающему, но слишком завораживающему предчувствию.

— Ты меня с человеческим миром познакомила, — ответил Арве, подтверждая самые смелые ее подозрения, — а я тебе драконий покажу. Поверь, такого ты точно никогда не видела!

Ох!

Он был прав до каждого звука, до каждого всплеска эмоций!

Джемма не смогла устоять перед почти сбывшейся мечтой, поднесенной ей на блюдечке. И никакие укоры совести, напоминающей о необходимости вернуться в Армелон засветло, чтобы не волновать маму и друзей, не смогли ее остановить.

Джемма решилась и последовала за Арве.

Откуда взялись силы, она не знала: вроде только что лежала почти в беспамятстве от усталости. А тут летела, поднимаясь все выше, над горами, которые стояли непреодолимой преградой на пути людей, но не могли остановить крылатых ящеров, и не обращала внимания ни на ледяной холод, ни на пронизывающий ветер, прятавшийся сегодня именно в этих заснеженных вершинах. Слишком желанна была цель. Увидеть сородичей, узнать, чем они живут, и, быть может, даже найти родных. Это было бы верхом мечтаний Джеммы, но она старательно гнала эту мысль, слишком сильно боясь разочарования. Нет, не стоило гневить Создателей, прося у них слишком много. Они дали ей мать: пусть человеческую, но любящую и заботливую, в отличие от тех же драконов, что бросали детей на произвол судьбы и даже не думали о тех, кто попал в беду. Быть может, Джемме как раз повезло, что она попала к людям и узнала, какой может быть настоящая семья. Дарре вон, например, одиннадцать лет не был драконам нужен. Кеола ненавидела своих близких. Даже крошечный Харде ни разу о родителях не вспомнил — неужели тоже любви не знал? Если его сестра из дома сбежала...