Когда плачут драконы
Шрифт:
И однажды Кеола смирилась. Что с того, если ей придется прожить жизнь человеком? Ее собратья, погибшие в плену, наверняка не отказались бы поменяться с ней местами, тем более когда выяснилось, что и среди людей есть нормальные существа, которым чужды жестокость и жажда унижения. Кеола заставила себя довериться новым знакомым, а отношение к ней армелонцев постепенно вытравило из души ненависть ко всем двуногим без разбора. И, наверное, рано или поздно она смогла бы найти свое счастье и в такой тихой человеческой жизни, если бы не Кедде. Не его жажда неба и не его мечта вернуться в Драконью долину.
И не нелепая, совершенно безнадежная влюбленность в него Кеолы.
Меньше всего на свете она ожидала встретить его в той же самой клетке, куда засадили ее новые хозяева. Как он умудрился попасться в руки охотникам, Кеола не знала и по сей день, но предполагала, что он опять спасал кого-то и не думал о собственной безопасности. Это было вполне в духе Кедде: за годы наблюдений за ним Кеола успела стать свидетельницей подобных поступков Кедде несчетное число раз. То он мелкого шкодника из колючек доставал. То спорщика одного из бурной реки вытаскивал. То просто добытыми сладостями с мальчишками делился и получал от этого самое настоящее удовольствие.
Ему нравилось заботиться о слабых. Он и в клетке-то первым делом кинулся на защиту других пленников, подставляясь под кнут вместо них и беря на себя самые тяжелые задания. И сейчас вон приютил мальчишку-драконыша и возился с ним, как с братишкой родным, никому не позволяя вмешиваться. Даже от помощи Нетелл отказался. Только Кайю подпустил. Как будто она была для него особенной. А к Кеоле с тех пор даже не заглянул ни разу. Нашел, о ком заботиться, и забыл про нее. И ей бы порадоваться, что сбылось наконец ее желание и что она больше не связывает Кедде необходимостью ограждать ее от возможных бед, да только не было ни радости, ни облегчения. Одна только пустота.
Кеола все сделала правильно, не позволив ему растратить свою жизнь на такого недодракона, как она. Почему же тогда было такое ощущение, как будто у нее душу вырвали?
Богини, как же она хотела, чтобы Кедде хоть раз посмотрел на нее не как на свою подопечную, за которую нес ответственность, а как на равную себе! Чтобы увидел в ней ту, в ком он нуждался так же сильно, как она в нем! И чтобы она забыла о своей неполноценности и драконьем обещании отпустить его и отдалась его нежности и истинной заботе влюбленного.
Да только никогда этого не будет!
И напрасно Нетелл так суетилась, стараясь примирить их, пускалась на хитрости, сочиняла всякие предлоги. Кеола нашла способ свести на нет все ее старания. Она придумала себе Вилхе и заставила Кедде в него поверить.
Вилхе идеально подходил для ее замысла. Надежный, серьезный, правильный — он был единственным, кому Кедде доверял и кому смог бы без зазрения совести оставить подругу, чтобы вернуться к драконам. Было больно раз за разом отворачиваться от любимого, но Кеола знала, ради кого это делает. А то, что на самом деле Кеоле ни Вилхе, ни кто-либо другой не был нужен, Кедде знать не полагалось.
Вот только она никак не думала, что он подберет ей замену. Да еще и среди обычных людей, словно забыв о мечте. Неужели Кеола неправильно все понимала? И сама отказалась от возможного счастья?
Она простояла перед крыльцом дома Кедде уже с четверть часа, не решаясь постучать и только призывая на голову Нетелл все мыслимые беды. Что она должна сказать Кедде, заявившись к нему с корзинкой, в которой лежали вареники с грибами и медовые сладости? Привет от Нетелл передать? Так Кедде спросит, чего та сама не пришла или Джемму по старинке не послала. Вряд ли он жаждет видеть именно Кеолу, после того как она в последнее время с ним разговаривала. Осаждала, дерзила, даже оскорблениями не брезговала. Отплатила за заботу черной неблагодарностью. Оправдывала себя только благой целью, лучше всех зная, насколько на самом деле Кедде замечательный и как он заслуживает истинного счастья. Она должна была снять с него эту ответственность за свое благополучие и убедить вернуться в Долину. Одна слабина — и он все поймет, и снова пожертвует собой, потому что не может по-другому. А Кеола не имела права ему это позволить.
Кеола зажмурилась, выдохнула и поднялась на одну ступеньку. Ну, Энда с ним, найдет она, как в очередной раз побольнее его уколоть. Но что, если в доме будет Кайя? Ведь никаких сил не хватит вынести ее присутствие рядом с Кедде. У Кеолы слезы наворачивались при одной мысли об их близости. Но покуда своими глазами не видела, оставалась надежда на то, что их лишь Харде связывает. Он к Кайе если не как к матери привязался, то как к старшей сестре — точно. Кедде и то дольше к себе не подпускал, хотя тот драконом был, а Кайя — обычным человеком. Но Кеола не сомневалась, что Кедде рано или поздно подберет ключ к сердцу Харде. Он такой: вроде взрослый уже, способный отвечать за свои поступки и брать на себя ответственность за других; и в то же время совсем еще мальчишка, любящий подурачиться, пошутить, стать равным Харде. Невозможно перед ним устоять.
Вот Харде и не устоял. Поначалу еще куксился, огрызался, даже в дракона превращался, пытаясь припугнуть. Но Кедде оборотился следом, подхватил его, как когда-то Кеолу, и взмыл прямо к небесам. И там подкидывал над облаками, покуда Харде не оттаял и не начал заливаться счастливым смехом при каждом новом взлете.
А Кеола, как последняя идиотка, представляла себя на месте мальчишки. Вот бы взлететь вместе с Кедде к самому солнцу, там обняться, прижаться друг к другу крепко-крепко и забыть обо всем на свете! Узнать его ласку, ощутить его объятия, вспомнить его запах, увидеть близко-близко яркие синие глаза…
Глупые мечты!
Кедде почти восемнадцать. Очень скоро он обернется в своего дракона и не захочет обратно. Навсегда забудет дорогу в Армелон. И Кеолу, ставшую человеком. А она…
— Кеола? — его голос — удивленный и совсем незаметно взволнованный — прозвучал за спиной, вынудив вздрогнуть и замереть в ожидании. Она оказалась совсем не готова к встрече. И подходящие слова привычно вылетели из головы, оставив там только приятную пустоту и необъяснимую надежду. — Что-то случилось? С Джеммой? С Нетелл?
Она замотала головой. Надо было собраться с силами, чтобы потом гордо вздернуть подбородок и посмотреть на Кедде с ощутимым превосходством. Пусть даже на самом деле она никогда его не испытывала.
— Еды вам с Харде принесла, — буркнула Кеола, злясь на себя за то, что придумать остроумный ответ никак не получалось. С деланой неохотой обернулась и замерла, как всегда, когда ловила на себе взгляд Кедде. — Нетелл велела узнать, как вам живется и не нужна ли какая помощь. Знает, что сам не сподобишься.
Кедде повел плечами. Он никак не рассчитывал увидеть возле своего дома Кеолу: в последнее время она, казалось, совсем забыла дорогу в эту сторону. Кедде отчаянно не хотел верить, что она его ненавидит, но поступки Кеолы раз за разом подтверждали слова Джеммы. И ему оставалось только смириться. Даже если просыпаться по утрам с этой мыслью становилось уже почти невыносимо.
— Не сподоблюсь, — с заметным напряжением отозвался он, и Харде, кинув на Кеолу злой взор, прижался к его ноге, словно защищая. Кедде успокаивающе потрепал его по волосам. — У нее своих забот полно. А нам не привыкать в походных условиях жить. Мы же с Харде драконы.