Когда Погаснет Свет и другие истории
Шрифт:
Элизабет наполнила бокал мартини:
– И естественно, ничего этого бы не случилось, если бы девушка не заметила нас.
– Что же теперь делать?
Она протянула ему бокал:
– Не унывай, дорогой.
Он звякнула краем своего бокала об его и сделала глоток. Дэл тоже выпил. Мартини приятно охладило полость рта и проложило горячую дорожку к желудку.
– Я твоя подельница, не забыл? Я не могу позволить им тебя арестовать.
– Так что же нам теперь все-таки делать? – спросил он снова.
– Тебе может помочь алиби. Ты же сказал Конни, что поехал в Сан-Диего?
– Да, – ответил он, прекрасно зная, что ничего подобного не говорил.
– А в какой конкретно отель, не сказал?
Он покачал головой.
– Ну вот и отлично. По крайней мере, теперь им не удастся тебя поймать на откровенной лжи.
– И что я должен буду им сказать?
Элизабет прислонилась к столешнице рядом с ним и слегка нахмурилась, глядя на прозрачную поверхность своего напитка. Затем сделала глоток и улыбнулась:
– Когда они спросят тебя, где ты был сегодня ночью, ты скажешь (неохотно), что поездка в Сан-Диего была отмазкой для Конни. А на самом деле, ты снял на бульваре Сансет проститутку и поехал с ней в мотель. Ты точно даже не знаешь в какой, поскольку она сама привезла тебя туда, и вы провели там всю ночь. Вуаля! У тебя алиби, которое невозможно опровергнуть. Вещественных доказательств у копов нет. Ты свободен!
– Но почему я пошел к проститутке, если собирался в скором времени жениться на Конни?
Элизабет пожала плечами:
– Ну, ты можешь сказать, например, что она старомодная девушка, и не позволяла тебе прикасаться к ней до первой брачной ночи…
– Так они и поверили!
– Наверное, ты прав. О! Я придумала! Она старомодная девушка, которая не хочет брать в рот.
– Мысль. Отлично.
– Итак, у тебя есть алиби. У них нет доказательств. Мы вольные птицы.
– Боже, я очень на это надеюсь.
– Но вот какая закавыка…
– Какая?
– Нам нужно держаться друг от друга подальше. Если обнаружится наша связь, им не составит никакого труда вычислить мой автомобиль.
– Но…
– Это ненадолго, – Элизабет провела пальцами по его щеке.
– Насколько?
– Думаю, что на несколько недель.
– Я не хочу быть без тебя.
– Я тоже, дорогой, – oна расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. – Сейчас у нас будет последний раз, перед долгой разлукой. Давай сделаем его незабываемым.
Она повела его в спальню и там они раздели друг друга. При ярком свете и на глазах у Герберта они занялись любовью.
* * *
Когда они закончили, Элизабет оседлала его и погладила по груди:
– У меня есть кое-какой сюрприз, – сказала она.
– М-м-м…
– Только тебе придется подождать минутку.
Она слезла с него и вышла из комнаты.
Дэл скрестил руки под головой и взглянул на Герберта, неподвижно восседающего в своем кресле возле кровати. Его пристальный взгляд заставил Дэла почувствовать себя не в своей тарелке. Он натянул простыню, страстно желая, чтобы Элизабет поскорее вернулась. Ему не нравилось оставаться наедине с Гербертом.
Наконец она вернулась и молча остановилась в темноте у кровати, освещаемая лишь светом из бассейна. В руках она держала полотенце. Она встала позади Герберта и облизнула губы.
– Что-то ты долго.
– Нужно было много чего сделать.
– Что у тебя под полотенцем?
– Сюрприз.
Она откинула полотенце.
Дэл подпрыгнул:
– О, Боже, не надо!
– Пора, – сказала она.
Она размахнулась мясницким ножом - и ударила. Лезвие врезалось Герберту в глотку. Брызги крови полетели на Дэла. Он откатился в сторону, в то время как Элизабет нанесла второй удар.
– Боже мой! – ахнул Дэл. – Иисусе!
Он вскочил с кровати.
Элизабет, со странной улыбкой на лице, снова всадила нож в горло старика.
– Остановись. Остановись, ради Бога!
Она вытащила нож. Она тяжело дышала. Она вытерла ручку ножа полотенцем и отошла к концу кровати.
Дэл попятился.
– Нет, – пробормотал он.
– В дом ворвался злоумышленник, – сказала она, приближаясь к нему.
Волосы свисали ей на лицо, кожа была скользкой от пота.
– Взял нож из кухни. Убил бедняжку Герберта. Избил бедняжку Элизабет, а после – изнасиловал ее.
– Ты сумасшедшая!
– Да?
– Это тебе с рук не сойдет.
– Поверь мне, сойдет.
Она встала перед раздвижной дверью, преграждая ему путь.
– И ты поможешь мне в этом. Ты, мой дорогой, и есть тот самый преступник.
Дэл вытянул руку, чтобы защититься от ножа.
Элизабет тихо рассмеялась и повернула нож рукояткой к нему:
– Возьми его, – сказала она.
– Что?