Когда Погаснет Свет и другие истории
Шрифт:
– Возьми его. Не беспокойся насчет отпечатков, потом ты можешь протереть его полотенцем. А в полиции я скажу, что на тебе были перчатки.
Она пихнула нож ему в руку.
Дэл смотрел, как с лезвия капает кровь.
– Когда все закончишь, выйди на улицу и разбей стекло. Это будет выглядеть, как взлом.
– Мои… мои отпечатки пальцев тут повсюду.
– Большинство я уже удалила, – усмехнулась она. – Почему меня так долго и не было. Тем более, когда я скажу копам, что ты был в перчатках, они вряд ли станут проверять.
– О, Боже, Элизабет.
– Не волнуйся. У них никогда не падет подозрений на тебя… или на меня.
Он взяла его за руку и подвела к кровати. Села. Легла. Все еще держа его за руку, другую она стала опускать все ниже, пока лезвие ножа не коснулось ее живота.
Дэл отдернул ее руку:
– Что ты делаешь!
– Порежь меня.
– Порезать тебя?
– Все должно выглядеть натурально.
– Я не могу тебя резать!
– А ударить можешь?
– Я… я не знаю…
– Попробуй.
– Куда?
Она похлопала себя по щеке.
– Боже, Элизабет.
– Сделай это! – рявкнула она.
Забравшись на кровать, он сел прямо на нее. Положив нож на простыню, занес кулак.
– Ну же, давай.
– Я не могу.
– Ты должен.
Его рука дрожала. В конце концов, он не удержался и заплакал.
– Не проси меня об этом. Пожалуйста.
– Ну ладно.
– Прости.
– Все в порядке, дорогой. Мне кажется, сейчас я должна быть польщена, да?
– Прости.
Он слез с нее.
– Иди и оденься. А потом разбей стекло.
Он собрал свою одежду.
Элизабет схватила мясницкий нож и прижала лезвие к горлу.
– Что?!
– Ш-ш-ш-ш-ш.
Он смотрел, как лезвие скользнуло по коже, прочертив на ней кровавую полосу.
– Элизабет!
Она резанула по горлу второй раз. Затем по своей правой щеке. затем по лбу. Дэл смотрел на это, оцепенев. Она поднесла лезвие к правой груди.
– Нет!
Бросив одежду, он подбежал к ней и схватил за руку.
– Тогда ударь меня, – сказала она. – Ударь. Сделай мне больно.
Прижав ее руку с ножом к простыне, он ударил ее кулаком в лицо.
– Еще, – потребовала она.
Он ударил снова.
– Оцарапай меня. Оставь синяки.
Дэл делал, что было велено - поначалу неохотно. Она всхлипывала и извивалась под ним, и требовала продолжать. Он избивал ее кулаками, царапал ногтями, сжимал и выкручивал скользкую кожу. Потом он озверел. Он грубо вошел в нее и, быстро разрядившись, вышел.
Обессиленный, он поднялся. Она лежала на кровати, избитая и окровавленная. Приподняв голову, она оглядела себя.
– Выглядит неплохо, – простонала она. – А теперь вставай, душа моя, одевайся… разбей стекло и шуруй отсюда… а я пока вызову копов.
– Ты в порядке?
– А по мне… не видно?
Дэл начал одеваться. Он был весь в крови, и одежда липла к телу.
– Когда мы теперь увидимся? – спросил он.
Глава двадцать четвертая
– И снова, приветики.
Фрей подняла голову с дивана, взглянула на девушку в соседнем кресле и снова закрыла глаза. Голова раскалывалась.
– Ты в порядке?
– Да.
– А то я уж дергаться начала. Ты уебалась башкой прямо в книжный шкаф. Ты провалялась в отрубе целый хренов час. Часто в обмороки падаешь?
– Я… мне очень плохо.
– Да ты что? И тебе тоже? Я вот сама с голодухи пухну. Щас бы чего похавать.
Фрей открыла глаза и медленно села, чувствуя головокружение. Она коснулась затылка. Огромная шишка. Затем перевела взгляд на девушку:
– Ты кто вообще?
– А ты как думаешь?
– Челси?
Та усмехнулась.
– Это невозможно.
– Невозможно?
– Она… – Фрей собралась с мыслями. – Она уехала из города.
– От черт! А куда?
– На север.
– Ну блин! Ну, знала же, что я приеду. Чего она туда поперлась?
– Ты что, ее близнец?
– Угадала. Звать – Гренич.
Она повторила по буквам.
– А я - Фрей.
Она тоже повторила по буквам.
– И когда hermana mayor[18] вернется?
– Она не сказала.
– А уехала-то хоть она когда?
– Сегодня.
– Ну, как специально, чтоб со мной разминуться!
– Она сказала, что у нее какая-то чрезвычайная ситуация.
– Да уж наверняка. Слышь, ничего, если я тут ночку перекантуюсь?