Чтение онлайн

– Нет. Ты не один такой умник. Мы тоже хотим свалить отсюда, когда придет время.

– Какое еще время? – спрашивает Анджей, вытирая кровь с подбородка.

– То самое, – осклабившись, поясняет Свен, – когда придет Большая «Ч». И вот когда она попытается втиснуть сюда свою жирную задницу, я хочу быть далеко.

– Тебя это не спасет.

– Посмотрим.

Анджей принимает боевую стойку.

– Хочешь со мной подраться?

Несколько секунд Охотник оценивающе смотрит на него, раздумывая, стоит ли оно того.

– Не в этот раз, – наконец, решает он, – но не расслабляйся.

Свен убирает нож в грубо сработанные кожаные ножны на поясе. Волк и Косой уже встали на ноги. И в дверях они сталкиваются с женщиной, сгорбленной, седой и со шваброй в руках. Анджей не догадывается, что перед ним стоит девушка, старше его на несколько лет, но, по местным меркам, она уже одной ногой в аппаратной.

Увидев разгром вокруг: крошево из плитки, грязные следы и кое-где – потеки крови, уборщица приходит в неистовство.

– Вы тут чего наделали, сукины дети?! – орет она, воинственно замахиваясь на троицу грязной тряпкой. – Засрали все, а Тереза теперь убирать должна?! Да я вас, говнюков…

Удивительно, но спорить с Терезой ни у одного из Охотников желания не возникает, и они просто проскакивают мимо. Причем у Косого сегодня, видимо, несчастливый день, потому что он таки огребает от бабы тряпкой по шее. Анджей тоже спешит ретироваться, но гневные вопли сопровождают его всю дорогу, пока он не добирается до выхода из санитарного блока. Во истину, разгневанная уборщица – это куда страшнее шайки гопников! А те, кстати, уже успели раствориться где-то в полумраке коридоров.

Да уж, начало дня выдалось неприятным, что и говорить. К бытовым неудобствам: холоду, пробирающему до костей, маленьким нормам воды, скудному рациону и прочим прелестям он привык в Панцире-3. Но там все было как-то честнее. Нищета – неприкрытой, пороки – явными, добродетели – истинными. А в этом мире все не то, чем кажется. Здесь не живут, здесь будто бы играют в жизнь, гротескно и неумело копируя реалии, которые давно остались в прошлом. Театр посреди руин, полумертвые от болезней и голода актеры, швея в платье тридцатилетней давности и гимн во имя Большой Черепахи. Какой-то сюр!

Но Анджею – хочет он того или нет – придется влиться в это сумасшествие. Его поселили в свободной скене на первом Ребре, где он и провел эту ночь. А утром всевидящий, всезнающий и всемогущий Драматург вызвал чужака из толпы и вынес вердикт: «Просто так в Панцире-7 никого не кормят, так что сегодняшнюю норму, будь добр, отрабатывай. Какую пользу ты можешь принести нашему сплоченному трудовому коллективу, товарищ психолог?» Анджей уже успел подумать над этим ночью, поэтому без запинки ответил, что готов поработать с детьми, которым наверняка не сладко живется в таких условиях. Драматург на это ухмыльнулся и сказал, что более счастливых детей в мире не сыскать, но ладно, вреда от этого точно никому не будет. Потом он едва заметно кивнул кому-то, кто стоял за спиной Анджея, но мужчина не успел рассмотреть, кто это. Хотя догадывался, что это могли быть либо Лулу – его соглядатай, либо ее жених Отто, и кто-то из них только что получил ценные указания.

***

– А он – красавчик, правда? – спрашивает Марта, мечтательно улыбаясь, и кокетливо заправляет за ухо тонкую, в три волосинки, прядь. – Новенький, я имею в виду.

Лулу нарочито равнодушно пожимает плечами и лениво отвечает:

– Да, ничего такой.

Она делает вид, будто очень занята: пересчитывает мел в коробочке, выравнивает стопку ученических картонок, сданных на проверку, бесцельно переставляет вещи с места на место. Словом, занимается чем угодно, только бы не смотреть на помощницу: заметит еще ненароком странный румянец на скулах учительницы! Лулу медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь унять неистово колотящееся сердце, но это не помогает. И дело вовсе не в том, что ее организму так отчаянно не хватает Феррум-капсул. Просто Анджей придет с минуты на минуту. А после того, что случилось между ними вчера…

После худсовета все поздравляли Лулу с победой, и гость из Панциря-3 подошел к ней в числе прочих. Ничего особенного он не сказал, это было что-то вроде: «Отличное начало. Надеюсь, постановка выйдет удачной». В общем, одна из тех фраз, которые всегда говорят в таких случаях вежливые люди. Но когда Анджей улыбнулся и сжал ее пальцы в своей ладони, Лулу показалось, что сердце провалилось в желудок. Ей все пожимали руки и все улыбались, и она искренне отвечала, но с ним… это было и жутко, и приятно одновременно, и она еще никогда такого не чувствовала. И вот это оказалось страшнее всего, потому что прикосновения Отто не вызывали у девушки дрожи в коленях, а любимый стоял рядом, и… В общем, запаниковав, Лулу отдернула руку, и выглядело это так, словно она брезгует, словно все еще считает Анджея зараженным.

Теперь ей стыдно, она не знает, как себя вести, и не понимает, почему так остро реагирует на самые банальные жесты. Или не хочет понимать…

– Эх, вот бы мне такого жениха! – продолжает вслух мечтать Марта, старательно выводя на доске слова «Психологическое тестирование». – Но, конечно, мне не светит. Десятое Ребро, ха! – она грустно ухмыляется, показывая тем самым немаленький жизненный опыт. Впрочем, к двенадцати годам, когда ты прожила, считай, половину жизни, конечно, тебе уже известна суровая правда. – Нет, женой Магистра мне не стать. А вот у тебя есть шанс! – Марта подмигивает учительнице.

– Думай, что говоришь! – сердито одергивает девчонку Лулу и сама удивляется, сколько злости вызвало у нее это шутливое замечание. – Я помолвлена! Что за неприличные намеки? И смотри внимательнее, что ты пишешь! У тебя «тестирование» через «э»!

Марта обескуражена такой реакцией.

– Извини, Лулу, – бормочет она сконфуженно. – Это просто шутка, я не подумала…

Помощница не заканчивает фразу и снова отворачивается к доске, а девушка мысленно дает себе подзатыльник за эту вспышку. Большая «Ч», ее же просто подкололи! Но вообще-то Марта права… по крайней мере, в том, что у учительницы, в отличие от нее, есть шанс. Да, такова классовая система в Панцире. На самом деле, это очень похоже на шахматы. Но, собственно, что такое черепаший панцирь, если не огромная выпуклая шахматная доска? Перескакивать через клетку в брачных партиях запрещено. Подмастерья вообще не могут выбирать никого, кроме своих, остальные имеют право присмотреть мужа или жену на одно Ребро ниже. Поэтому, да, если Лулу – Кандидат, а Анджей – Магистр, они вполне могли бы составить пару. Штука еще и в том, что после второй помолвки твой статус автоматически меняется на более высокий, если супруг принадлежит к другому классу.

И здесь уже возможны рокировки. Понятное дело, никто не знает, кого именно переведут в Магистры в день Исхода Большой «Ч», но прикинуть можно, и если заблаговременно создать пару с таким Кандидатом, есть все шансы сильно улучшить уровень жизни. Да, в Панцире не все происходит по любви.

Пара Отто и Лулу отличается от других, хотя бы потому что между ними – пропасть аж в три Ребра, что делало бы их союз невозможным, если бы не одно «но». Отчасти вместе они как раз из-за этого «но». Между ними нет особой страсти. С другой стороны, они знают друг друга с рождения, наверное, ее и не должно быть. В любом случае, у них все взаправду, а не по расчету.

Дверь открывается, и в класс входит мадам Фаин.

– Он еще не пришел? – спрашивает она, вместо приветствия, хотя ответ и так очевиден.

Мадам преподает основы этики и гуманизма. Она возглавляет Школу последние пять лет, и сама уже – весьма пожилая женщина, ей недавно стукнуло двадцать шесть. У нее некрасивое, квадратное лицо, обрамленное жесткими черными волосами. Коллеги уважают мадам Фаин, ученики – боятся, как Слона, потому что, несмотря на приверженность гуманистическим идеалам, наказывает она весьма жестоко. Нарушение этики в ее глазах выглядит примерно так же, как поедание общественного мела в глазах Лулу – как чудовищное преступление! И она твердо убеждена, что заставить детей уважать нормы морали можно единственным способом: придумать такую систему наказаний, чтобы одна только мысль о повторении кары вызывала первобытный ужас.