Чтение онлайн

– Ты действительно так думаешь? – спрашивает жена недоверчиво, но в ее голосе он слышит слабую надежду.

– Да. Разве я тебя когда-то обманывал? Конечно, они не могут просто взять и оторвать нас от семей. В конце концов, мы живем в самом гуманном обществе за всю историю человечества! И ни один участник, уж поверь мне, не согласится бросить своих родных. Люди попросту не поедут ни в какие убежища, зная, что правительство использует то самое оружие. А если никто не поедет, вся их идея провалится. Так что, естественно, они подготовили место для всех, кого мы указали в анкетах. Да, я сейчас вот точно вспомнил, там был такой пункт!

Нет, он ни черта не помнит. В этой анкете было более семисот вопросов, а заполнял он ее два с лишним года назад. Как такое можно запомнить? Но сейчас лучше соврать, ей-богу!

Робин немного успокаивается. Доводы мужа кажутся ей убедительными. Но на всякий случай она спрашивает:

– А если нас все-таки не возьмут, ты откажешься ехать?

– Конечно! – горячо заверяет супругу мужчина, крепко сжимая ее колено. – Как ты могла подумать, будто я брошу вас здесь? Это абсолютно исключено! Но давай не будем сейчас о крайностях. Только взгляни, какой большой список нам дали! Придется весь вечер потратить, чтобы все это собрать!

Он поднимается на ноги и ободряюще улыбается.

– Пойдем-ка, займемся делом, радость моя! Нам еще нужно хорошенько выспаться перед дорогой. Мало ли, может, нас повезут куда-нибудь в Австралию?

– Ладно, – сдается Робин, достает из кармана носовой платок и сморкается в него, потом еще раз проглядывает список. Задумчиво почесывает лоб и говорит уже более уверенно: – Так, у нас кое-чего нет… Знаешь что, давай-ка отметим вещи, которые можем взять из дома, и я пойду собирать сумки. А ты выпиши себе остальное и съезди пока в супермаркет. Да, и думаю, к этому списку надо бы добавить памперсы, пеленки, питание… я, пожалуй, допишу… А то вдруг мы надолго, и мне придется рожать уже там?

– Вот это совсем другое дело! – преувеличенно бодро восклицает мужчина, целуя жену в макушку. – Я всегда знал, что ты у меня – умница! Так и поступим. Сейчас принесу ручку и блокнот.

Робин одаривает его слабой улыбкой, и он ласково говорит:

– Не расстраивайся, родная! Давай представим, как будто едем в отпуск.

Потом они еще около часа возятся со списками, решая, что можно добавить на всякий случай. Мужчина достает из кладовки пыльные дорожные чемоданы, и Робин отправляется в спальню, где стоит огромный платяной шкаф, и даже что-то напевает себе под нос, доставая вещи. А он едет в ближайший супермаркет в полной тишине, даже не включая радио, потому что ему чертовски страшно.

В зрительном зале шумно. Все говорят одновременно и о разном. Актеры стоят особняком под самой сценой, и Ташир, судя по ухмылкам на лицах товарищей, подбирается к кульминации одной из бесчисленных смешных историй, которые все просто обожают. Вернее, обожают не сами истории – они иногда бывают довольно банальными – а то, как он их рассказывает. Громкий хохот раздается как раз в тот момент, когда Наташа спускается вниз по проходу между рядами стульев.

Актрисами занимается Ася. Она снимает мерки для будущих костюмов, и женщины тоже болтают без умолку, обсуждая фасоны платьев из доисторического журнала мод, передавая его из рук в руки.

Лулу стоит к Наташе спиной и разговаривает с художником. Вернее, говорит она, и судя по бурной жестикуляции, подруга излагает свое видение оформления сцены. Художник кивает или качает головой и вставляет короткие замечания. Периодически из осветительной будки наверху высовывается Отто, спрашивая что-нибудь вроде: «А если чуть вправо?», и техники, которые ползают по сцене, как муравьи, выставляя свет, передвигают очередной прожектор.

Только Анджей сидит совсем один, чуть поодаль, низко опустив голову, как будто чем-то сильно расстроен. Но когда Наташа подходит ближе, она понимает, что он просто читает книгу. Пользуясь тем, что все заняты, и никто не обращает на нее внимания, девушка подсаживается к нему.

– Что читаешь? – спрашивает она.

Анджей поднимает голову и рассеянно смотрит на нее, потом улыбается, молча показывает потрепанную обложку, где еще можно разобрать название. Это сборник пьес Метерлинка.

– Решил освежить в памяти, – поясняет он.

Наташа кивает. Несколько минут они молчат, потом девушка говорит:

– Я слышала, у тебя был конфликт с мадам Фаин. Это ты зря. Она – Магистр, к ее мнению прислушиваются.

Он снова отрывается от книги.

– Тебе Лулу рассказала?

– Да.

– Хм-м, а я думал, после худсовета ты на нее смертельно обижена, – Анджей смотрит на девушку, хитро прищурившись.

Наташа поджимает губы. На самом деле, это Лулу была обижена на подругу после вчера, а не наоборот. И, если уж на то пошло, у нее имелись веские причины. Во-первых, Ася и Ташир отдали свои голоса за «Слепых», только потому что оба смертельно боятся, как бы их постыдная тайна не выплыла на поверхность. Но это была их личная инициатива, которая в итоге может выйти парочке боком. Они изначально поддерживали идею Лулу, и об этом многие знали, в том числе и она сама, конечно. И вот теперь кое-кто может задуматься о причинах такого поступка. Во-вторых, Наташа предложила роль Драматургу, и это выглядело, как подкуп – именно в этом подруга ее обвинила, когда они встретились сегодня. Но она объяснила, что вовсе не пыталась выбить себе решающий голос, а просто хотела, чтобы Драматург прочувствовал образ Старого слепого и понял, что все они идут в никуда…

Впрочем, все это сугубо внутренние дела, о которых не стоит рассказывать посторонним, и Наташа ограничивается коротким ответом:

– Я не на нее обижена. Меня возмутила откровенная провокация со стороны Драматурга. Сначала он втянул в дискуссию тебя, потом решил переголосовать. И если начистоту, мне вообще не нравится то, что он делает.

Анджей на это только усмехается.

– Неужели ты не счастлива здесь? Поразительно, я нашел в Панцире-7 хотя бы одного недовольного! А мне казалось, что все прекрасно в этом лучшем из миров!

Наташа легко распознает иронию и насмешливо фыркает.

– Счастлива? Разумеется, нет! – но почти тут же становится серьезной и понижает голос, кивком указав на весело болтающих товарищей. – Они выглядят беззаботными, правда? Смеются, шутят, спорят, кому достанутся главные роли, и кто пополнит ряды Магистров в этом сезоне. Но все это, – она широким жестом обводит зал, – нужно лишь для того, чтобы мы не свихнулись окончательно. Потому что если мы остановимся хотя бы на минуту и прислушаемся к себе, то услышим только, как вхолостую работает сердце. У них нет ни капли веры. Так же, как и у меня.

Последние слова она произносит совсем тихо и смотрит на свои руки. Пальцы побелели от холода, под кожей проступает голубая сеточка кровеносным сосудов.

– Ты не веришь в Возвращение Большой «Ч»? – спрашивает Анджей уже без намека на иронию.

– Верю, – Наташа грустно улыбается. – Но не верю в то, что мы до него доживем. Взгляни на них, – она снова смотрит в сторону друзей, – они все могут умереть в любую минуту. Ты обратил внимание, как плохо выглядит Лулу? У нее тяжелая форма анемии, и если в ближайшие пару месяцев Отто не достанет для нее лекарство, как обещал, она уже не поправится. У Ташира – рак. Вон та рыженькая девушка с хвостиком страдает от туберкулеза, а Гордей, который с ней флиртует, может погибнуть от царапины – гемофилия. И с каждым годом умирает все больше женщин при родах, новорожденных и маленьких детей, слишком больных и слабых, чтобы выжить в таких условиях. Как ты думаешь, Анджей, много ли у нас шансов дождаться?