Чтение онлайн

Ты знаешь, что я обратил на тебя внимание сразу, в тот же вечер, когда увидел.

Знаю.

И сначала ты показалась мне просто сексуальной женщиной, которая не любит своего мужа и жутко скучает.

А я-то думала, что не выглядела как шлюха, которой наскучил брак, — я оскорблена его первым мнением обо мне.

Не горячись. Я сразу понял, что у вас не все так хорошо, как показывал Влад.

Он ничего не показывал, ему действительно было хорошо.

Я перефразирую. Я увидел женщину, которая соскучилась по чему-то, что может ей дать только любимый мужчина.

Не говори мне, что возомнил себя героем моего романа и решил, что спасешь меня от самой себя, милостиво разрешив обожать тебя и любить, — я начинаю серьезно подумывать о том, чтобы разозлиться.

Я лишь хочу сказать, что ты была одинока. Я это почувствовал. И сначала это было физическое влечение. Но потом оно быстро переросло в нечто иное. Я думал о тебе, и не только тогда, когда у меня что-то шевелилось в штанах. Нет. Хотя шевелилось постоянно, — он усмехается, а я бью его по плечу. — Я знаю разницу между похотью и не похотью. То, что я испытывал, определенно выходило за рамки обычного влечения. И когда ты ушла от меня в аэропорту, я понял, что на самом деле потерял. Я никогда не верил в то, что у меня с кем-то получиться, понимаешь? Выгодное сосуществование — да, секс — безусловно, но брак со всеми вытекающими — нет. Моя мать уже показала, насколько это опасно — полюбить кого-то, довериться, принять на себя обязательства, а потом плюнуть на все и уйти, не оглядываясь, даже не пытаясь понять, сколько людей страдает, как им тяжело. Я четко разграничивал для себя все виды отношений, которые могут быть между мужчиной и женщиной, и никогда не обманывал ни себя, ни других. Только один раз. Когда попытался представить, что у меня все идет, как прежде, когда на самом деле мир перевернулся с ног на голову. Но я понял свою ошибку. И не намерен ее больше повторять.

Я уже говорила, что сожалею о том, что собрала тогда вещи и ушла. Но ведь и ты, Сережа, начал новую жизнь.

Ты хочешь сказать, что для меня все прошло относительно легко?

Не знаю. Ты сейчас говоришь о серьезных вещах, намекаешь на наше будущее. Но, видимо, несколько месяцев назад оно не представляло большой ценности для тебя. Во всяком случае, ты решил за него не бороться.

Я предложил тебе очень много, Ира, но спасовала как раз ты. Думаешь, не было другого выхода?

Сейчас кажется, что был. Но тогда… — я качаю головой, а потом ловлю его взгляд. — Я не переставала тебя любить, Сережа. Ни на одну секунду. Даже когда вернулась к Владу мы с ним … ни разу… ну, ты понимаешь.

Ты не спала с ним?

Нет.

Он отвлекается от дороги и недоверчиво смотрит на меня.

Я не смогла бы. И ни с кем другим, наверное, тоже. Так что у меня не было никаких отношений.

Хочешь сказать, у меня они были в избытке? — он удивленно вздергивает бровь.

Не знаю. Ты не рассказывал.

С Настей я разругался сразу после того, как она объявила о своей бредовой идее женить меня на себе. А до этого мы просто поужинали пару раз с ее отцом.

Вы не встречались?

Нет. Мне вообще тогда было не до амурных дел.

Ну а позже? Почти год прошел. У тебя не было увлечений?

Ты хочешь спросить, был ли у меня секс? — я улавливаю насмешку в его голосе.

Нет. Я и так знаю, что был. Супермодель наверняка сложно забыть, — как бы я не хотела, но ревнивые нотки в моем замечании все же долетают до его ушей.

Он смеется, поворачивая к стоянке. Солнечные блики, отражающиеся от лобовых стекол припаркованных машин, ослепляя меня на минуту.

Я был так занят своим бизнесом, что мне некогда было отвлекаться на женщин. Я пахал, как лошадь, по восемнадцать часов в сутки. Приходил домой, валился в кровать, просыпался и опять летел на работу. Мне нелегко было начинать все с нуля. Но у меня не было другого выбора.

Но ты же сам сказал!

Я был зол! Я не ожидал тебя увидеть, и еще больше не ожидал, что во мне все окажется так живо.

Сергей паркует машину, выключает зажигание и поворачивается ко мне.

Я думал, что все забыто. Что я успокоился, вернул жизнь под собственный контроль. Но встретил тебя, такую светлую, такую … только взглянул издали — и сердце екнуло. И, конечно, не мог пройти мимо, не мог не помочь. А когда двери того чертового лифта открылись, и ты увидела меня, мне все сказали твои глаза. Я увидел то же, что видел тогда, в дни, когда ты была моей. И понял, что и для тебя ничего не прошло. Но потом ты закрылась, отстранилась, и я подумал — уж не показалось ли мне все? Вот ты сидишь, холодная, собранная, а я волнуюсь, как мальчишка. Ну, и вспылил. Глупо, но моя гордость была мне признательна.

Дурак! — я говорю, как разобиженная школьница. И улыбаюсь, понимая, что он тоже не смог никого пустить ни в свою душу, ни в постель.

Он улыбается в ответ, берет мое лицо в свои руки и нежно целует.

Мы медленно бредем за тележкой, перебирая продукты на полках. Он смеется над моей одержимостью сырами, я же подтруниваю над его выражением лица, когда отказываюсь покупать мясо и набираю кучу овощей.

Мы заезжаем на рынок, где я нахожу весьма необычную на вид груду потрепанного сала — именно так охарактеризовал сетку Сергей — и отменную говяжью печень.

Что ты собираешься делать?

О, это сюрприз. Но мне понадобиться твоя помощь. Я не очень-то умею разводить огонь.

У меня на заднем дворе есть место для небольшого мангала, который я нашла в маленьком сарае. Все никак не было времени, чтобы опробовать его. Тем более, я никогда не готовила шашлыки. Когда мы выбирались на природу, этим всегда занимался Влад или другие мужчины.

Мы выволокли самодельный железный мангал на тонких высоких ножках, осмотрели, и признав пригодным, торжественно оставили его дожидаться своей очереди, положив рядом вязанку дров и новенькую сетку для барбекю, а сами вернулись в дом.

Я порезала кабачки, помидоры, баклажаны на толстые куски, сложила в пластиковый контейнер, залила оливковым маслом, бальзамическим уксусом и бросила смесь «Прованские травы». Разрезала печень на толстые порционные куски, залила молоком и посолила. Вымыв руки, присела на стул и поняла, как сильно я устала. В голове слабо шумело, а обычная возня на кухне вдруг лишила всех сил. Не помогло восстановить запас энергии и съеденное зеленое яблоко, и безжалостно проглоченный шоколадный батончик. Сергей заметил мое состояние и скептически посмотрел на мое упрямое лицо, явно намекая на то, что пора отдохнуть.

Ладно. Я прилягу ненадолго, все-равно продуктам нужно время.

Не успела моя голова коснуться подушки, как я провалилась в сон.

Мне снилось море. Лазурная вода искрилась под солнцем, волны лизали гальку на берегу. Вдали виднелись невысокие горы, казавшиеся мне абсолютно голыми. Я сидела на берегу одна. Вертела головой по сторонам, но никого не было видно на километры вокруг. Налетел ветер, я обхватила себя руками, но холодные порывы пронимали до костей. Солнце обманчиво сияло на небе, обещая тепло. А я тряслась так, что аж зубы клацали.

Голые ноги лежали на камнях, как морские водоросли, прозрачные, безвольные.

Мне стало одиноко, я подумала, что я осталась совсем одна. Откинулась на спину и закрыла глаза.

Мне показалось, что я пролежала так целую вечность. Ни живая, ни мертвая, будто время обтекало меня. Но потом я услышала крик чайки. Тонкий, жалобный, где-то очень далеко. Я встала, прислушиваясь, но опять никого не увидела. Ни одного живого существа.

Ветер настойчиво продолжал доносить до меня этот звук, который теперь больше стал походить на детский плач. И я вдруг поняла, что это чей-то ребенок зовет маму. Голос был совсем слабый, будто малыш был болен. Я вскочила на ноги, вертясь на месте, как волчок. Теперь я точно знала, что меня кто-то ищет, я нужна кому-то, кто-то без меня страдает. Это маленький мальчик!