Чтение онлайн

Даже не представляю, что обо мне сейчас думает Лавров. И когда наша совместная поездка подходит к концу, испытываю настоящее облегчение.

Мы прощаемся, когда он высаживает меня на том же месте, где подобрал.

Я решаю, что делать. Сразу вернуться домой или несколько часов побродить по магазинам? Я выбираю одиночество. Мне необходимо отвлечься, просто немного помолчать, не отвечая на вопросы домашних, делать какие-то механические движения.

Денег с собой немного, но это мне никогда не мешало ходить по магазинам. Иногда сам процесс намного интереснее, чем факт покупки.

Я долго рассматриваю ювелирные украшения, восхищаясь про себя чистотой бриллиантов, тем, как они могут ловить свет и удерживать его в себе, заставляя играть миллионами бликов.

Мой самый любимый отдел — парфюмерный — сейчас пуст. Никто не помешает мне бродить среди баночек всевозможных форм и третировать продавщиц.

Для меня есть какая-то особая магия в запахах и звуках. И если окружить себя звуками у меня практически нет возможности, то капнуть на свою кожу чуточку волшебных духов я могу всегда.

Сколько себя помню, я всегда принюхивалась к людям. Мама дразнила меня собачкой. Нелестное прозвище для девочки, но меня это не волновало.

Иногда я смотрела на человека, ничем не примечательного, и не могла отвернуть от него голову. Гораздо позже я смогла понять, в чем секрет привлекательности таких людей. Их запах!

Терпкий или сладкий, легкий или насыщенный, успокаивающий или будоражащий.

В тринадцать лет мне впервые подарили маленький флакон собственных духов. С тех пор я всегда пахну чем-то. В зависимости от настроения. У меня пять видов духов, но и этого мало.

Разноцветные баночки почти повергают меня в состояний эйфории. Я брызгаю туалетную воду на полоски-тестеры, чтобы услышать весь букет, закрываю глаза от наслаждения и подолгу втягиваю в себя понравившиеся запахи.

Пока я пытаюсь обновить обоняние, опустив нос в баночку с кофейными зернами, за стеклянной перегородкой, отделяющей маленький бутик от остального пространства торгового центра, вижу знакомую фигуру и замираю.

Вронский под ручку со своей рыжеволосой спутницей выходит из отдела нижнего белья, прямо напротив парфюмерного. У нее в руках пакет с фирменной эмблемой бутика. Она зазывно улыбается, пока он притягивает ее к себе за бедро и что-то шепчет на ухо. Она заливается звонким смехом и качает головой, опустив глаза.

Резко втягиваю воздух, вдруг понимая, что не дышала несколько секунд. Но грудь по-прежнему сдавливает с невероятной силой. Пульс бьется в ушах, заглушая остальные звуки.

Они почти прошли мимо. На короткий миг во мне вспыхивает облегчение от того, что я осталась незамеченной. Но парочка останавливается. Сергей притягивает ее за талию к себе, такую длинноногую, высокую, ему под стать, и целует агрессивно, страстно.

Жизнь покидает мое тело. Я старалась не вспоминать, каково это — ощущать его вкус, его прикосновения. Я запрещала себе думать об этом по ночам, отгоняла эти мысли во время работы, уборки, готовки.

И сейчас он всего в нескольких метрах дает мне новые воспоминания — как он выглядит, когда целует другую, как закрываются его глаза, двигается челюсть, наклоняется голова, определяя максимально удобный угол. Я знаю, как он умеет это делать — подчиняет, поглощает, разжигает неистовый голод, утолить который может только он сам.

И вдруг, не прерывая поцелуя, он открывает глаза, и его бирюзовый взгляд встречается с моим.

Нет, он не остановился, не отстранил от себя девушку, не кивнул мне головой в молчаливом приветствии.

Наоборот, после мимолетного замешательства, глядя мне в глаза, он целует ее еще жарче, прижимает еще ближе.

Не могу отвернуться. Так и стою с поднятым на уровень груди флаконом, впитывая все подробности этой отвратительной сцены.

Я лишилась спокойствия в тот момент, когда встретила его. А когда он впервые взял меня, в мире больше не осталось мужчин, кроме него. Все эти дни мне было больно, одиноко, невыносимо одиноко. Когда мы с Женей прогуливались по набережной, гуляли в парке, развлекались в торговом центре, я видела перед собой его лицо. И думала, что что-то значила для него.

Сейчас я вижу, как сильно я ошибалась. Я ничего, нуль, пустое место. Ненавижу, как же я его ненавижу!

Резко ставлю духи на место. Рука сжимает сумочку. Каблуки невозмутимо стучат по мраморному полу. Я выхожу из бутика медленно, с гордо поднятой головой. Неотрывно смотрю в его лживые, красивые глаза. Помнишь, как целовал меня? Как хотел до безумия? Пусть за этим не было ничего, кроме похоти. Во всяком случае для тебя. Но неужели мои губы не были мягкими и сладкими? И разве мое тело не идеально помещалась в твоих руках, когда ты обнимал меня так же, как обнимаешь ее?

Он мог прочесть это в моих глазах, когда я проплыла всего в нескольких сантиметрах от целующейся парочки, покачивая бедрами. Какой-то мужчина оглянулся мне вслед, и я едва заметно улыбнулась ему. Сзади раздался странный звук. Готова поклясться, это был Сергей.

Что случилось? — услышала я щебетание его подружки.

Но его ответа я уже не смогла разобрать. Удаляясь той же неспешной плавной походкой, я желала ему медленной, мучительной смерти.

В квартирке моих родителей царит оживление. После длительных баталий все же было принято решение ехать к тете в гости. Эту новость мама сообщила мне с радостной улыбкой, а папа, трагически вздохнув, покачал головой.

Мы с Женей заскочили к ним случайно, не планируя этого визита. Просто как-то потянуло, и я не смогла сопротивляться.

Женя скачет по кухне, выпрашивая у бабушки кусочек сырого дрожжевого теста, из которого через час получатся пирожки с абрикосами и шелковицей.

Живот будет болеть, — слышу я мамин голос.

Я ты немножко дай, — дочка наверняка строит грустные рожицы.

У мамы спроси.

Ну, ба, — тянет она, не желая получать отказ.

Совсем чуточку.

Уломала все-таки. Я и сама любила в детстве утащить маленький кусочек ароматного, мягкого теста. Но почему-то сейчас нет никакого желания снова ощутить этот вкус.

Папа подходит ко мне, потягивая крепкий сладкий чай. Мы вдвоем наблюдаем за действом на кухне, стоя в дверях зала.

Не хочешь ехать к тете?

Вита может и гранит превратить в пыль. Что уж тут говорить о моей выдержке.

Но все-таки море, солнце. Здоровье поправишь.

Не так уж я и болен.

Подхожу к нему и обнимаю за талию, прислонившись головой к плечу. Я очень люблю своего спокойного отца. Вдыхаю его запах, знакомый с детства, чувствую тепло его надежного тела и на миг закрываю глаза, забывая обо всем.