Чтение онлайн

Сергей берет напрокат машину — удивительный «Порше» купе с открытым верхом.

Никогда не сидела в таких роскошных машинах. Наверное, сейчас у меня совершенно глупый вид, потому что, наблюдая за моим ошеломленным лицом, Сергей не может удержаться от смеха.

Куда мы едем сейчас? — затаив дыхание, я жду ответа.

Ханья. Удивительный город. Не похож на остальные города Крита. Скорее, он напоминает Венецию. Там долгое время заправляли венецианцы, но есть и отпечатки византийской культуры, турецкой.

Не терпится уже увидеть своими глазами. Здесь-то не очень все красиво.

Ираклион стал столицей относительно недавно. Лет сорок назад. А до этого ей была Ханья. И я считаю, по праву. Самый красивый город на острове.

Я смотрю вокруг, отмечая, что небо здесь глубокого голубого цвета, что черной пыли от заводов нет. Вдоль дороги буйно цветут какие-то пышные кустарники. Но запаха я не чувствую.

Больше всего, конечно, притягивает взгляд Средиземное море. Оно меняет цвет от лазурно-голубого до темно-синего. Когда Сергей поворачивается ко мне, чтобы ответить на мой вопрос, я почти впадаю в транс — его глаза на фоне морской бирюзы смотрятся сверхъестественно. Абсолютно одинаковый цвет, даже оттенок меняется так же в зависимости от освещения.

Простые, даже аскетичные строения с ровными, плоскими крышами и светлыми, часто белыми или бежевыми стенами вскоре сменяются более изящными постройками.

И хотя таких роскошных образчиков современной архитектуры, как у наших богачей, здесь не видно, Ханья все-равно поражает. Резкие прямоугольные линии смягчают маленькие уютные балконы, увитые зеленью. На лесенках, у входов в дома, на подоконниках, у ворот и просто на стенах — везде горшочки с цветами. Они вообще повсюду. Я удивлена, что на такой сухой, желтой земле так много цветущих растений.

Мы въезжаем в город. Узкие улочки, словно вены на теле Ханьи, изрезали город вдоль и поперек. Они не предназначены для оживленного движения транспорта, скорее только для пеших прогулок туристов, которых здесь огромное множество.

Я не успеваю утолить свое любопытство, как мы отъезжаем от центра и оказываемся у ряда небольших домов, выстроившихся вдоль побережья.

Сергей останавливается у аскетичного двухэтажного строения. Такие же прямые углы и белые стены с плоской крышей, как у большинства зданий. Со стороны моря — крытый балкон.

Слева на бурой почве небольшой сад из оливковых деревьев.

Я выбираюсь из машины и вопросительно смотрю на Сергея. Он улыбается и делает приглашающий жест рукой.

Иду по вымощенной диким камнем дорожке. Невысокая ограда из такого же коричнево-серого камня тянется по всей территории виллы. Перед домом расположилась полукруглая терраса. По обеим сторонам от нее ступеньки ведут к красивому зеленому газону. Небольшой фонтан не бьет ключом, потому что электричество наверняка отключено. Но за цветущими клумбами и кустарниками кто-то ухаживал все это время.

Ой, это что, мандариновое дерево?

Да.

А это у тебя растет гранат?

Наверное.

Это просто рай!

Если ты так говоришь, значит так оно и есть, — мелкие морщинки разбегаются от внешних уголков его глаз. Сергей вообще никогда еще так часто не улыбался при мне.

Великолепный вид! Просто невероятно. И море так близко.

Дальше есть тропинка прямо на пляж.

Не могу дождаться, когда войду в воду.

Терпение. Нам еще нужно подготовить дом, включить энергоснабжение, да и продуктами не мешало бы запастись.

Я умираю с голоду. В самолете не смогла съесть ни крошки.

Тогда помоги мне с вещами, пока я буду проверять счетчики, и поедем на набережную ужинать.

Уже через сорок минут я напоминаю себе японского туриста, фотографируя все вокруг. Уютное кафе с открытой крышей и толстыми балками, на которых висят горшки с растениями, бесчисленные лавочки и магазинчики на узких улочках, огромные розовые цветы на компактном приземистом дереве прямо на перекрестке пяти переулков.

Но когда мы доходим до набережной, я замираю в благоговейном восхищении.

Построенная в форме полумесяца, набережная, протяженностью несколько километров, поражает своей красотой. Почти вся она усеяна небольшими ресторанами и кафе. За ними располагаются здания наиболее престижных отелей.

Люди пьют вино или раки — традиционный напиток Крита — под навесами, сидя прямо на набережной или в глубине уютных забегаловок, устроенных таким образом, что одной стены, выходящей к морю, попросту нет.

Зазывалы каким-то образом знают, на каком языке нужно обращаться к нам. И на ломанном, но вполне сносном русском расхваливают свои блюда, не забывая упомянуть о бесплатных бонусах в виде напитков или десертов.

Ханья выглядит европейским городом. Это впечатление дополняют обрывки услышанных мною фраз на английском, голландском, французском.

Я впитываю эту атмосферу и внутренне таю от удовольствия. Глоток свежего воздуха — как в прямом, так и в переносном смысле. Мы никогда раньше не путешествовали — то денег не было, то времени. А сейчас я думаю, что наши стремления не совпадали. Если бы и мой муж так отчаянно хотел увидеть мир, как и я, мы бы нашли способ это сделать.

Пройдя довольно много заведений мы, наконец, останавливаемся у небольшого, всего на шесть столиков, ресторанчика. Деревянные стойки поддерживают навес. От обилия пестрых цветов в подвесных горшках у меня слегка кружится голова. Деревянные столы и стулья пустуют.

Возле входа на грифельной доске написаны наиболее популярные или коронные блюда этого заведения с ценами в евро.

Омар? Никогда не пробовала!

Тогда это срочно нужно исправить.

Нас встречает рослый грек лет пятидесяти. Его смуглая кожа резко контрастирует с абсолютно седыми волосами и черными бровями. Он улыбается так искренне и открыто, что невольно мы начинаем улыбаться ему в ответ.

Добро пожаловать.

Здравствуйте.

Он говорит с нами по-русски.

Что бы вы хотели попробовать?

Омаров, — уверенно говорит Сергей.

И классический греческий салат, — добавляю я.

Критский. Мы так его называем. К нему отлично подойдет раки. За счет заведения.

Идет, — говорит Сергей.

Пока мы устраиваемся, гостеприимный грек Анатолайос, сразу оговоривший, что мы можем звать его Анатолием, ориентирует нас по весу омара.

Они до килограмма. Одного на вас двоих будет достаточно. Их мясо очень сытное.

Хорошо, пусть будет один. Может быть, что-то еще?