Чтение онлайн

Главной «звездой» театралов была Энни Льюис – светловолосая девочка из восьмого класса. Именно она первой вступила в проект Рикеттса и захватила с собой несколько подруг. Стоит ли говорить, что после этого по испанскому у нее было только «отлично»?

Энни нравилось выходить на сцену и чувствовать на себе взгляды. Зрителей в зале всегда было полно: родители, неуспевающие (принудительно), друзья Рикеттса и, изредка, те, кто по какой-то причине действительно заинтересовался афишей. Ясное дело, Энни играла так же хреново, как и все остальные. Но благодаря внушительной косметичке ее матери она хотя бы выглядела симпатично.

Год назад, когда Энни протянула ему брошюру театралов, Горди так и подумал: «симпотная». Особенно он оценил ее клетчатую красную юбку и белые гольфы. Если бы он не боялся зрительного контакта, то мог бы обратить внимание и на идеально ровные после ношения брекетов зубы. Но этого не произошло, и брошюра полетела в корзину уже за первым поворотом.

Горди подошел к своему шкафчику и взял оттуда бутылку воды. Пара глотков помогли освежиться. Он достал телефон и в очередной раз пролистал все мессенджеры. Новых сообщений нет. Результат был ожидаемый – все равно что раз за разом открывать пустой холодильник в надежде увидеть там Роял чизбургер. А пока он пялился в экран, кое-кто настиг его со спины:

– Ступайте в класс, мистер Дениелс. Какой у вас сейчас урок?

Горди резко развернулся и увидел перед собой старушечье лицо с ярко красной помадой. До первой встречи с миссис Хиггинс в школе ему казалось, что такие люди бывают только в карикатурных комиксах или мультфильмах.

– История США.

Прозвучало неубедительно.

– Хорошо себя чувствуете?

– Да, я в порядке.

– Звонок через минуту. Не заставляйте мистера Патерсона ждать. Три опоздания – останетесь после уроков, – произнесла она строгим голосом и пошла дальше по коридору.

Типичный диалог с мамой, если заменить «мистер Дениелс» на «Гордон». Миссис Хиггинс вела математику, и, по правде говоря, делала это неплохо. Именно она готовила ребят, которые выиграли чемпионат шесть лет назад. Но для Горди это не значило абсолютно ничего – он разделял всех преподавателей лишь по одному критерию: строгость. И уж здесь Долорес Хиггинс уступала только мистеру Маккензи – учителю физкультуры, который не кричал, только когда его рот был закрыт.

Дверь в кабинет истории держали открытой – хороший знак. Горди зашел тихо, без приветствий, и занял место в конце третьего ряда. Мистер Патерсон сидел за огромным деревянным столом и что-то записывал в свой блокнот. По его лицу было заметно, что он плохо спал ночью, и ему бы не помешало выпить около литра кофе.

За секунду до того, как прозвенел звонок, через порог перешагнул Уилл. Он никогда не опаздывал, и в этот раз, хоть и был близок, статистику не испортил. Никакого другого места, кроме парты прямо перед учителем, он выбрать не мог. Как ни странно, сидел он там вовсе не для того, чтобы поддакивать Патерсону при каждой возможности. Все дело было в плохом зрении и нежелании отвлекаться, когда какой-нибудь Чарли бросит клочок бумаги в своего брата или скорчит тупую гримасу.

– Итак, всем доброе утро, – сказал мистер Патерсон и встал из-за стола. – Признаюсь, вчера у меня был довольно тяжелый вечер. Пришлось немного подкорректировать план занятий. Возможно, вы помните, как директор говорил в начале года о важности патриотического воспитания в Мак-Кинли…

Дональд Хадсон поднял руку и, не дождавшись разрешения, задал вопрос:

– Что такое «патриотического»?

Чарли Хадсон сидел сзади брата и прикрывал рот ладонью, пытаясь хоть немного приглушить смех. Большая часть класса сделала то же самое – даже те, кто сам не знал ответа.

– Отличный вопрос, Дональд. Обычно его задают гораздо раньше, но ты молодец, что проявил интерес. – Патерсон, стоящий до этого на одном месте, стал расхаживать вдоль рядов. Раньше он плохо различал братьев Хадсон, но потом осознал, что один гораздо тупее другого, и эта проблема исчезла. – Патриотизм – это любовь к своей стране, дорогие друзья. И выражаться он может самыми разными способами. Например, во многих штатах еще сохранилась традиция каждый день давать клятву верности нашему флагу…

«Только не это», – подумал Горди. Ему не хотелось стоять перед каждым первым уроком и произносить клятву, слова которой он бы не запомнил даже спустя месяц.

– Но эту традицию мы поддерживать не будем. Как вы знаете, у нас в школе учатся ребята по обмену из других стран. Поэтому такой вариант будет не совсем подходящим.

«Фуф, пронесло…»

Затем мистер Патерсон объяснил, что высшей степенью патриотизма для учеников седьмого класса будет трехдневная поездка в Миннеаполис с посещением музеев, галерей и лекций на базе не самого престижного колледжа. Поехать смогут лишь те, кто напишет эссе, при прочтении которого не возникнет желание сжечь листок и уволиться к чертовой матери. Патерсон выразился несколько иначе, но смысл был именно таким.

Дальше начался сам урок. Горди минут пять-шесть спокойно сидел и наблюдал, как шевелятся губы мистера Патерсона – обычный сценарий. Вдруг он почувствовал, что телефон в кармане завибрировал – пришло сообщение.

«Гордон, ты в школе?» – естественно, никто кроме Лилиан написать такое не мог.

«Черт! Она же просила позвонить ей!»

Горди тут же отправил «да» и поставил точку в конце.

Надпись «Мама печатает…» маячила на экране, казалось, целую вечность. Но в итоге она ничего не ответила: то ли поняла, какую чушь собиралась отправить, то ли вспомнила, что по расписанию у сына идет занятие, и незачем его отвлекать.

– Горди, разве это не может подождать до перемены? – спросил мистер Патерсон. Он был недостаточно стар, чтобы ему было все равно, когда ученику наплевать на предмет.

– Извините, – ответил Горди и сунул телефон обратно в карман.

– Я не первый раз замечаю, что ты отвлекаешься. Совсем не интересно?

«Вообще ни капельки, твои уроки полная хрень. Да-да, ты несешь полную херню, и тебя невозможно слушать, мудила».

– Мне просто пришло сообщение.

– И ты решил ответить прямо на уроке?

– Да, – этот ответ вырвался сам. Горди его не обдумывал и не готовил – он просто взял и выскочил как прыщ перед фото для выпускного альбома.

Если бы Мистер Патерсон сидел, то непременно бы подпрыгнул от такой наглости. Это отличный способ показать, что ты начинаешь беситься и вот-вот отмочишь что-то «убойное». Почти все попадает под это определение, когда ты работаешь преподом в школе. Но вот незадача – Патерсон уже стоял. И вместо того, чтобы вскочить, он стал приближаться к Горди.

Когда к тебе кто-то подходит – ясное дело, самое время паниковать. Руки у Горди затряслись. Он специально поднял голову, чтобы показать Патерсону: смотри, меня и так отдубасили, тебе-то что надо, добавить решил? Правда, чтобы получить тумаков от учителя перед всем классом, Горди опоздал лет на двести. Но разве логика действует в такие моменты?

Мистер Патерсон подошел к парте Горди, наклонился и спросил:

– Какую тему ты выбрал для доклада?

«Уилл что-то говорил в автобусе, про какого-то дебильного командира…»