Чтение онлайн

Молодая жена недоуменно посмотрела на него. Ее губы дрогнули.

– Солнечный свет? Какой он? Для нас это просто слово. Мы родились в мире тьмы, хотя и унаследовали память о свете. Какой он – солнечный свет?

– Я и сам не знаю, – признался Фил с легким благоговением в голосе. – Но он точно был гораздо ярче наших масляных ламп.

– Солнечный свет? – ворчливо переспросил престарелый помощник, оборачиваясь к ним. Он услышал последние слова. – Мой дед рассказывал мне о нем. Он застал его во всей красе. Это было великолепно. И лунный свет, говорил он. Не ослепительный, а…

– Да, Грили, – перебил его Уэйкер, торопясь уйти. – Я ухожу. Помни про нейтронный излучатель. Ты сам знаешь, как опасно оставлять его включенным слишком долго. Вернусь завтра.

Грили кивнул и, покачивая седой головой, отвернулся обратно к верстаку.

– Солнечный свет и лунный свет, – рассеянно бормотал он. – Лунный свет… Да, дед тоже о нём рассказывал…

Уэйкер подошел к встроенному в стену шкафу и достал плотный комбинезон из толстого неокаучука, сохраняющего эластичность даже при экстремально низких температурах. Майда поцеловала мужа, затем помогла ему надеть алюминиевый шлем и загерметизировать стык у горловины жидким неокаучуком. Помахав на прощание, молодой ученый толкнул обитую войлоком дверь шлюза и шагнул в темное нутро гермокамеры.

Мгновение спустя Майда услышала глухой лязг внешнего люка. Вздрогнув от пронизывающей стужи, просачивавшейся из шлюза при каждом его использовании, она обхватила себя руками, а затем бросила совок угля в единственную печурку, имевшуюся в доме.

Некоторое время Майда стояла у печки, наслаждаясь её теплом и задумчиво хмурясь. Чуть позже подошла к окну и поглядела наружу, пытаясь представить, каков он – солнечный свет, и как он мог озарять эту жуткую арктическую пустыню, раскинувшуюся от горизонта до горизонта. Наконец она содрогнулась – уже не от холода – и решительным рывком задернула занавеску. Запредельная стужа за окном, казалось, сковывала льдом само её сердце.

В своем углу продолжал бормотать старый Грили:

– Дед говаривал: что солнечный свет согревает снаружи, а лунный – изнутри [1] . Было бы у меня хоть то, хоть другое, я бы не жаловался. А так мне холодно, холодно, холодно – и внутри, и снаружи. Нет солнечного света, только холод, холод, холод…

Фил Уэйкер почувствовал, как тяжело стало дышать, едва он покинул шлюз и шагнул наружу. Он подошел к ближайшему наносу замерзшего воздуха, расчистил верхние слои с избыточным содержанием водорода и гелия и погрузил руку в толстой перчатке в нетронутый воздушный снег. Набрав несколько пригоршней, он засыпал их в нагрудный резервуар и осторожно открыл клапаны. Небольшая батарея, согревавшая скафандр изнутри, питала и спираль накаливания, через которую ледяные газы поступали внутрь. Фил сделал глубокий вдох свежего воздуха.

Тщательно размяв ноги и руки и убедившись, что костюм надёжно защитит его от демонов холода и безвоздушного пространства, Уэйкер двинулся в путь.

Он мерно шагал в жестком, неуклюжем скафандре. Сквозь смотровое стекло шлема на него насмешливо взирали ультрахолодные пустоши. Ледяной бог узурпировал мир, когда-то принадлежавший Филу и его предкам, загнав людей под землю – к червям.

По пути к подземному городу он миновал один из своих ориентиров – полуразрушенный стальной остов башни. Самого металла, впрочем, не было видно, он был покрыт слоем льда толщиной в фут. Когда-то это была радиомачта, вещавшая на огромный наземный мир, которого больше не существовало. В тусклом сиянии звезд вдалеке угадывались руины некогда укрытого смогом Питтсбурга, теперь заключённого в белый кокон из льда и снега.

Фил Уэйкер продолжил путь через белую пустыню. Время от времени ему приходилось огибать исполинские ледяные торосы, чьи пики преломляли звездный свет, вспыхивая радужными переливами. Это был жуткий мир – темный, призрачный, объятый дыханием смерти. Как ни пытался Фил, он не мог вообразить наземный мир свободным ото льда и воздушного снега, омываемый теплой атмосферой и ярко освещенный пылающим Солнцем. Все это казалось сном о прошлом, которого никогда не было на самом деле.

И все же благодаря атомной энергии такой мир мог бы стать реальностью…

Через час после того, как Фил расстался с женой, из темноты выросло массивное полусферическое сооружение. Из его круглых окон лился рукотворный свет. Этот вид заставил сердце Уэйкера забиться чаще, прогнав леденящую тоску, поселившуюся в душе во время одинокого перехода по замерзшей пустоши. Подойдя ближе, он увидел электромобиль-снегоход с вереницей груженых прицепов, доставлявших воздушный снег к шахтам подземного города. Фил зашел в разгрузочный цех и стал наблюдать, как рабочие в скафандрах открывают донные люки прицепов над решетками, пропускающими воздушный снег в огромный трюм. Там он начинал таять, превращаясь в жидкость, и перекачивался в различные вентиляционные узлы подземного города.

Вместе с рабочими Уэйкер вошёл в воздушный шлюз, а затем оказался в тёплых, ярко освещённых помещениях, занимавших половину купола. Люди выбирались из скафандров с заметным удовольствием.

– Эх, тепло! – пробормотал один из мужчин, растирая посиневшие руки. – Какое блаженство.

– Я буду счастлив, – простонал второй одеревеневшими от холода губами, – если в следующую смену меня отправят на обслуживание тепловых шахт. Хотя мне кажется, я уже никогда не согреюсь. В моих жилах застыл лед.

– А мне еще три недели торчать в этом ледяном аду, – горько бросил третий.

Громко зазвонил колокол. Люди оживлённо вскочили на ноги.

– Ну, по крайней мере, еда будет горячей! – раздался чей-то голос, в котором слышались почти радостные нотки.

Они потянулись через дверь в столовую. Из другой двери показалась следующая смена сборщиков воздушного снега – для них колокол послужил сигналом на выход. Мужчины молча, с удрученными лицами облачались в скафандры. Впереди их ждала суровая работа; время от времени кто-то не возвращался назад. Никто не знал, в какой момент наступит его черед остаться замерзшим трупом в беспощадной ледяной пустыне.

Уэйкер аккуратно повесил скафандр в стенной шкафчик. Затем растёр лицо, пытаясь восстановить кровообращение, которое, казалось, совсем остановилось от холода, и направился по коридору к лифту, курсирующему между поверхностью и ярусами в глубине. У решётчатой кабины он поприветствовал дежурного.

– Лифт будет через две минуты, – бесстрастно, монотонным голосом сообщил лифтер. Пятьдесят лет существования в суровых условиях этого мира истощили его дух почти до предела. В его мыслях царило либо горькое разочарование, либо полнейшая пустота.

– Мою партию угля доставили? – спросил Уэйкер.

– Двести фунтов. Мы погрузим его на сани, чтобы вы могли забрать груз на обратном пути.

– Всего двести фунтов! – воскликнул молодой ученый. – Я заказывал пятьсот, как обычно. Почему урезали норму?

Лифтер безучастно пожал плечами.

– Насчет этого вам придется поговорить с комиссаром по снабжению.

Он поднялся, чтобы распахнуть решетчатые двери подошедшего лифта.

Из лифта вышло с полдюжины мужчин и принялись помогать с разгрузкой доставленного груза – припасов для маленькой общины под куполом. Этим людям предстояло провести целый месяц на заготовке воздуха. Уэйкер шагнул в лифт вместе с еще шестью рабочими, отработавшими свою месячную смену на погрузке воздушного снега. Они были искренне счастливы покинуть поверхность планеты – точь-в-точь как в прежние времена шахтеры, возвращавшиеся из темного забоя, радовались выходу на свет.