Чтение онлайн

Туфли на шпильке, черные слаксы... расстегнутый ворот белой блузки демонстрировал золотое ожерелье в виде веревки с камнем размером с голубиное яйцо, который оказался гигантским рубином. На Приме было несколько колец, пара браслетов и «Каватина3». Таду нравились его женщины, маленькие и приятные. Эта же походила на тигрицу, совершившую набег на магазин «Гермес».

Мужчины встали, когда она подошла. Анри всех представил. Прима протянула руку и посмотрела на них сверху с высоты своего длинного носа, ее губы изогнулись в царственной улыбке:

— Джентльмены.

Она приветствовала редактора светской хроники рукопожатием и грациозной улыбкой, прежде чем уселась в кресле напротив Тада, скрестив лодыжки, и словно аршин проглотила.

Тад намеренно сгорбился в кресле и вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. Первым начал критик классической музыки, но вместо того, чтобы обратиться к Приме, он повернулся к Таду.

— Вы поклонник оперы?

— Не выказывал большой любви, — ответил тот.

Спортивный обозреватель схватил ответ на лету.

— А вы, мисс Шор? Вы когда-нибудь ходите на футбольные матчи?

— В прошлом году я смотрела, как «Нью-Мадрид» играл с «Манчестер Юнайтед».

Тад едва мог скрыть фырканье.

Спортивный обозреватель обменялся с ним удивленным взглядом, прежде чем снова повернуться к ней.

— Это европейские футбольные команды, мисс Шор, а не американский футбол.

Она приняла вид «девочки есть девочки, что вы хотите», на который Тад не купился ни на секунду.

— Конечно. Как глупо с моей стороны.

В этой женщине не было ничего глупого, от гортанного звучания ее голоса до фигуры, и что-то подсказывало Таду, что она чертовски хорошо знает, что это европейские футбольные команды. А может и нет. Впервые она пробудила его любопытство.

— Так вы никогда не видели, как играет Тад Оуэнс?

— Нет.

Она впервые посмотрела прямо на Тада глазами, холодными, как январская ночь.

— Вы когда-нибудь слышали, как я пою?

— Не имел удовольствия, — сказал он, изо всех сил растягивая слова. — Но приближается мое тридцатисемилетие, и я бы, конечно, с удовольствием послушал хор, исполняющий «С днем рождения тебя», чтобы отметить это событие.

Редактор раздела светской хроники рассмеялась, но Прима даже не улыбнулась.

— Возьму на заметку.

Критик классической музыки задал несколько вопросов о концерте, который Прима дала в прошлом году в Фениксе, и о последующих выступлениях на европейских оперных сценах. Спортивный обозреватель спросил Тада о его режиме тренировок и о том, что он думает о перспективах «Кардиналов» в следующем сезоне.

Пейсли вновь впала в кому своего мобильного телефона. Маршан предложил еще вина.

— Для нас большая честь иметь двух таких опытных людей, как мадам Шор и мистер Оуэнс, в качестве новых послов фирмы. Оба они являются законодателями стиля.

Редактор раздела светской хроники обратила внимание на серые брюки Тада и малиновый кашемировый свитер с застежкой на четверть молнии.

— Какова ваша философия моды, мистер Оуэнс?

— Качество и комфорт, — ответил он.

— Многие мужчины не осмелились бы носить такой цвет.

— Мне нравится цветное, — сказал Тад, — но я не в трендах, и единственное украшение, которое ношу, — это отличные часы.

Редактор вскинула голову.

— Может быть, когда-нибудь и обручальное кольцо?

Тад улыбнулся.

— Я бы никому себя не пожелал. Слишком ненадежен. Кстати, что касается надежности, — он вытянул запястье, отрабатывая свою зарплату, — это то, на что я рассчитываю. Я ношу часы «Маршан» уже много лет. Вот почему меня привлекло их приглашение. Они превзошли сами себя с «Виктори780».

Анри просиял. Редактор светской хроники обратилась к Приме:

— А вы, мисс Шор? Как бы вы описали свою философию моды?

— Качество и дискомфорт.

Она удивила его, сняв туфли на шпильках.

Взгляд редакторши переместился с малинового свитера Тада на черно-белый ансамбль Примы.

— Кажется, вы предпочитаете нейтральные цвета.

— Я верю в элегантность. — Прима взглянула на Тада с открытым презрением. Что, черт возьми, с ней не так? — Ярко-розовый лучше всего придержать для сцены, — добавила она. — Я говорю только за себя, конечно.

Его свитер, черт возьми, не розовый. Он малиновый!

— Я очень привередлива, — продолжила она, возвращая свое внимание к редактору раздела светской хроники. — Вот почему «Каватина3» — идеальные часы для меня. — Она сняла часы и передала репортерше, чтобы та рассмотрела их поближе. — У меня напряженный график. Мне нужны часы, на которые я могу положиться, и которые в то же время дополнят мой гардероб и образ жизни.

Коммерческий ход.

Они ответили еще на несколько вопросов. Где жила мадам Шор? Чем мистер Оуэнс заполнял свое время в межсезонье?

— Мне нужно было отдохнуть от Манхэттена, — отвечала Прима, — и, поскольку мне нравится Чикаго, а он находится в центре страны, я сняла там квартиру несколько месяцев назад. Это облегчает поездки по стране.

Тад намеренно отвечал неопределенно.

— Я тренируюсь и присматриваю за всем, о чем из-за большой занятости не мог позаботиться в течение сезона.

Пейсли пропустила первый сигнал, что пора сопроводить репортеров обратно в вестибюль, но, наконец, до нее дошло. Когда они исчезли, Маршан объявил, что багаж Оливии и Тада доставлен в спальни, примыкавшие к противоположным сторонам гостиной. Анри обвел рукой гостиную и столовую, а также маленькую кухню.

— Как видите, это вполне удобно для интервью и завтрашней фотосессии. Шеф-повар будет готовить ужин для клиентов на их собственной кухне.

Голова Примы взлетела вверх, и ее драматические брови сошлись вместе.

— Анри, могу я поговорить с тобой?

— Ну конечно.

Они вдвоем направились к двери в коридор.

Тад был зол. Ей явно не нравилась идея, что они делят номер. Отлично. Она могла переехать в другую комнату, потому что он ни за что не отказался бы от этой большой террасы. С самого детства ему было комфортнее снаружи, чем внутри, и слишком долгое пребывание взаперти в гостиничных номерах, какими бы большими они ни были, заставляло его нервничать. Он никуда не собирался переезжать.