Чтение онлайн

Я вздрогнула от нахлынувших воспоминаний. Вообще не представляю, как я справилась…

— Тронь. Давай-давай, каменюка не укусит, я отвечаю.

Фыркнув, я протянула к сталагмиту руку и стиснула зубы, прикоснувшись к холодной гладкой поверхности, от которой будто шли какие-то странные вибрации.

— Чувствуешь? Это значит, что недавно здесь лежало нечто сильное. Нечто до того магическое, что его след крепко отпечатался на этой фиговине, растущей из земли. Проблема в том, — он вздохнул, — что раньше этой пещеры здесь не было.

— В смысле? — удивилась я.

— В прямом, девчонка. Я только вчера здесь был, и никакой такой пещеры не заметил. Теперь услышала? Она появилась только что, иначе мертвец бы нас давно нашел. Да, он приперся именно отсюда, я это чую.

Я задумалась. Не знаю, почему, но его слова казались мне чрезвычайно важными. И еще эта магия… Да, теперь я чувствовала ее всем телом, и это по неизвестному поводу меня очень беспокоило. Как будто за дверьми решается судьба всего мира, а мы тут прохлаждаемся в рощице у озера.

— А это никак не связано… с ней?

Йен несколько секунд пожевал губу, а потом мотнул головой.

— Никак. По крайней мере, на это я надеюсь всей своей жалкой душонкой, иначе нам полная жопа. И под «нами» я имею в виду весь мир.

— Значит, если бы мы выиграли… — начала я, но проводник пригрозил мне серпом, причем с таким видом, что на секунду я действительно подумала, что он может меня убить.

— Не надо думать о поражении, девчонка. Никогда. Все равно ведь теперь ничего не изменить, — Йен помрачнел. — Тем более я заплатил за свой проигрыш сполна, и миру на это плевать. Значит мне плевать на него.

Вздохнув, я скрестила руки и покачала головой.

— Тебе не кажется, что с твоей работой плохо думать только о себе самом?

— Не с твоей, а с нашей, — цокнул он языком в ответ. — И разве я думаю только о себе? Было бы так, я бы о тебе не заботился, девчонка, а остальные пусть подождут. Эгоизм еще никого до могилы не доводил.

Я поняла, что с ним на эту тему спорить бесполезно. Выйдя из пещеры, мы направились обратно к нашему лагерю. Йену с каждым шагом становилось все хуже, и я все время придерживала его под локоть, боясь, что он свалится, и какой-нибудь из десятка швов снова разойдется.

— Расскажи хоть, про какую цену ты говорил? Что с тобой случилось?

— А это, Ольха, совсем другая история, которую я тебе никогда не расскажу.

Конечно, я этого от него и ожидала, и только когда мы вернулись к озеру, с удивлением поняла, что он впервые назвал меня по имени. Пусть и с неправильным ударением на первый слог, но все же по имени.

— Эй! Зачем надо было все сжигать, черт возьми?

Я кинулась к Йену, пытаясь отобрать у него свое одеяло, но тот с ухмылкой поднял руку и встал на цыпочки. Рассердившись, я ткнула его пальцем в плечо. Он скрючился, но вывернуться успел.

— Ать! — и оно полетело в костер.

— Ну ты и сволочь, Йен, — я поморщилась, когда черное облако копоти ударило прямо в лицо. Черт, что же за невезение? Куда бы ты ни шел, дым все равно идет за тобой. Противный, как некоторые… нехорошие личности.

— Да ладно тебе, — проводник обнял меня одной рукой за плечи и хорошенько встряхнул. — Я будто заново родился, девчонка, не надо делать такое мрачное лицо. В конце концов, скажи спасибо, что ты сейчас не в трауре!

— Знаешь, иногда я об этом только и мечтаю.

Я хотела по привычке разгладить складки на юбке, но потом с разочарованием и некой долей стеснения вспомнила, что на мне сейчас теплые кожаные брюки — настолько узкие, что, кажется, они уже стали моей второй кожей. Но Йен все равно был прав: в них даже удобнее. Однако я сейчас как будто стояла перед ним голой.

Тронув пальцами легкий шарфик на шее, я спросила:

— Ладно, штаны, но на кой черт мне такая куртка? Допустим, в ней не холодно, но она ведь ничего не прикрывает! И еще этот проклятый вырез…

Легкая светло-коричневая курточка с капюшоном, оббитым изнутри мехом, едва доходила мне до бедер, немного прикрывая поясницу, а верхние пуговицы вообще не застегивались. Почему? Да потому что пуговиц-то этих не было!

— Ты у нас теперь преступница, девчонка, — напомнил он мне, — и хоть лицо у тебя самое заурядное, но волосы все-таки необычные. Дала бы мне их перекрасить…

— Нет!

— Ну, вот и все, вопрос решен. Поверь мне, как мужчине, теперь на все, что у тебя выше плеч, всем стражам будет глубоко плевать, — он пару секунд промолчал. — Мне же плевать. Ай, все-все, молчу!

— Ты как всегда в своем репертуаре. Нельзя быть настолько…

— Пошлым?

— Вульгарным, — качнула я головой, не желая говорить это слово. — Теперь доволен? Сжег почти все наши вещи. А я их, между прочим, целыми днями из города таскала.

Йен пожал плечами и снова улыбнулся, наблюдая за огнем в нашем небольшом костре.

— Проводник никогда ни к чему не привязывается, девчонка. Мы что, будем таскать с собой твое одеяло? Интересно, на чьей же спине? Мой горб итак в последнее время перестарался, а ты свалишься от усталости в первые же сутки пути с твоими-то тощими ручонками. Я хоть и нахлебник еще тот, но смотреть, как ты убиваешься ради такой фигни, я не собираюсь.

— Спасибо, черт тебя дери, за такую заботу!

— Всегда пожалуйста. Кстати, как ножны? Удобнее?

Я кивнула. Теперь на моем правом бедре крепко висел тонкий кожаный ремень, к которому крепился мой клинок и крюк. Первый, кстати, теперь не приходилось по отдельности вытаскивать из обоих ножен: он удобно выходил сразу.

Вот только на кой черт мне нужны были вторые такие же на левой ноге, я понятия не имела.

— Держи, — Йен вдруг вытащил откуда-то два продолговатых и узких метательных ножа и протянул их мне. — Стальные. У каждого одно лезвие с серебряным напылением, а другое пропитано железом и солью. Любую тварь укокошит, надо только попасть прямо в сердце.

— И откуда ты их только берешь? — вздохнула я и как раз нашла для них место у левого бедра.

— Ты даже не представляешь, девчонка, откуда я только их не беру. Но говорить не буду. Мало ли, испугаешься, мне тебя потом откачивать.

— Иди ты.

— Кстати, о нашем дальнейшем пути. Я тут среди бумаг, заботливо притащенных тобой на растопку, нашел одно занятное письмецо, и ты не поверишь, кому оно предназначено.

Йен замолчал, выдерживая интригующую паузу, и я сдалась.

— Говори уже, елки-палки.