Чтение онлайн

– Расти. Хорошо. Это Фил Джесперс. Из Ниебурга. Помнишь меня?

– О-о. Мистер Джесперс. Точно. Обязательно. Отец Марка. Из… соседнего дома.

– Верно.

– Я тут спеш…

– Оставь это на минутку, сынок. Как тяжко. Так скверно. Мне жаль… а-а, черт… не имеет значения, чего мне жаль, так ведь? Ты сидишь? Возможно, захочешь сесть, когда узнаешь.

Именно в этот момент боль и сдавила тисками.

Что-нибудь случилось с Беном, подумал я. Печально. Очень печально. Но я переживу. А вот бедная мамочка…

Я сел.

– Это касается твоей мамы, – донеслось из трубки.

– Мамы?

– О боже, Расти. Не мне бы тебе звонить. Доктор собирался. Но я сказал: «Нет, позвольте мне». Сказал: «Расти меня знает. Будет лучше, если от кого-то, кого он знает». Теперь вот жалею, что открыл рот.

Долгая пауза.

– Моя мама? – произнес я.

– Искренне сочувствую, Расти. Она скончалась.

Прошло какое-то время, по-моему. Не уверен, сколько именно.

– Этого не… может… я хочу сказать… Что случилось?

– Ну, точной уверенности нет, но врач считает, либо удар, либо аневризма мозга. Он собирается делать… Он будет разбираться. Скоро мы узнаем больше.

Прошло еще сколько-то времени.

– Где Бен? – спросил я.

– Он у нас. В данный момент он с нами. Но долго это продолжаться не может. Ведает Бог, Расти, как неприятно мне вот так ошарашивать тебя разом. Просто дьявольски неприятно. Но приходится. Тебе нужно возвращаться сюда и сбыть его с наших рук. Чем скорее, тем лучше, – я глянул в окно. На свою работу на том берегу реки.

Подумал: «Не смогу сделать этого. Я и так опоздал на работу».

Взглянул на часы: 8:39 утра.

– Я не могу забросить свою жизнь и заботиться о Бене, – сказал я.

– Что ж, тогда брось свою жизнь на минутку и сообрази, кто сможет. Потому как я до чертиков уверен, что не смогу. И до чертиков обязательно, что кому-то придется. Слушай. Тебе все равно нужно приехать домой, устроить все в связи с твоей мамой. Пока будешь здесь, просто подберешь какой-нибудь вариант с Беном. Вдруг решишь, что его нужно в какой-нибудь дом поместить. Никто не сможет принять этого решения за тебя. Или, может, сообразишь, с кем еще он мог бы жить. Только так или иначе, но тебе придется выбраться оттуда. И как можно скорее.

Я наблюдал (будто пребывал не в собственном теле, а где-то еще), как упорство покидает меня. Всякое желание сопротивляться. Фил был прав. Это неизбежно. Я просто обязан позвонить Стерджису и сообщить о смерти моей матери. Теперь я не опаздывал на работу. Не проспал ее. Моя мама умерла. Поэтому я и не мог прийти. Стерджис это поймет.

Всякий бы понял.

Погодите. Моя мама умерла?

– Верно, – сказал я. – Сейчас закажу билет на самолет. Буду держать вас в курсе. Позвольте, я вам дам номер своего мобильного.

– Он у меня есть. Сбоку на холодильнике твоей мамы записан. Вместе с этим.

– Хорошо. Значит… я вам перезвоню.

– Расти? Я сожалею. И Патти сожалеет. И Марк сожалеет.

«Ого, – подумал я. – Сожалеть-то должен я, сукин сын».

Я повесил трубку и нашел в Интернете нужный рейс. Это вообще времени не заняло. Охренительно дорого, но чего я ждал? Такие уж они, билеты в день вылета. И я не представлял себе, как добраться до… туда… из аэропорта в Уичито. Встретят ли меня Джесперсы? Путь неблизкий. Во что обойдется аренда машины? Дорого, посчитал я.

Но я все еще не звонил Стерджису.

Опять глянул на часы. 8:44.

Его телефон значился у меня на быстром наборе. Я рассчитывал, что попаду на голосовую почту, поскольку шло совещание. Но он, должно быть, следил за тем, кто звонит. Поскольку ответил сам.

– Аммиано, – зарокотал. – Где вас черти носят?

– Я дома.

– Дома? И что вы дома делаете?

– У меня мама умерла.

Слова, слетевшие с моих губ, звучали как-то странно.

Мелькнула мысль, что он им не поверит. Потому что я не верил.

– О боже. Это ужасно. Что случилось?

– Они еще… сами не очень уверены. Возможно, аневризма или удар. Так, послушайте. Я заказал билет. Я должен лететь.

– Безусловно, должны. Езжайте. Позаботьтесь обо всем. О нас не беспокойтесь. Мы справимся. Силы небесные! Мои соболезнования, Рассел.

– Я позвоню, когда буду знать, когда вернусь.

– Не беспокойтесь. Езжайте, и все.

Я отключил телефон.

Минуту-другую я сидел, обхватив голову руками и вдавив ладони в глаза. Поэтому, когда поднял голову и открыл глаза, то видел все очень причудливо. Пятнисто. Понадобилась где-то минута, чтобы осознать – это никакая не оптическая иллюзия. Из Северной башни валил самый настоящий дым и выбивался огонь.

Эту историю с тех пор я рассказывал много раз. Просто сбился со счета. Но этой ее части я не рассказывал никогда. Никогда не отвечал на вопрос, что я чувствовал в тот конкретный момент. Отвечу на него сейчас.

Облегчение.

Такую стремительную волну облегчения. У меня даже вырвался коротенький лающий смешок. И потом я произнес, обращаясь к пустой комнате: «Ну, конечно».

Мне бы знать, что это был просто сон.

Моя мама, я имею в виду, неожиданно умирает, и мне приходится бросать всю свою жизнь, которую я с таким трудом выстроил, возвращаться в Канзас и заботиться о Бене? Мне следовало бы понять это уже тогда. Мне незачем было, подняв взгляд, видеть башню горящей, чтобы понять – это всего лишь сон.

Теперь все обретает смысл.

Кроме того, это не походило на сон. Очень часто сны только потом осознаются снами. После того, как уже проснешься.

Завибрировал мобильный. Я все еще держал его в правой руке. Звонок вывел меня из забытья. Я ответил.

Это была Керри.

– О боже мой. Ты там. Ты отвечаешь. Больше никто не отвечает. Подожди. Ты где? Ты на работе?

– Нет, я дома.

– Включи телевизор. Ой, нет. Подожди. Тебе же из окна видно.

Но было поздно. Я был уже на полпути к телевизору. Так что протянул руку и включил его.

И, пока шел, пока передвигал ногами, я понял. Очнулся. Я просто понял.

– Мне Джефф звонил, – сообщила она, – и мы поговорили с минуту, но потом он отключился.

Я пытался слушать одновременно и Керри, и телевизор.

– Самолет? – произнес я, лишь смутно сознавая, что отвечаю телевизору, а не Керри.

– Я пыталась перезвонить, – говорила она, – но все линии заняты. Я обзвонила всех по рабочим номерам, но дозвониться не смогла. И потом я вспомнила: Джеффу можно звонить по мобильному. Только было ничего не понятно, Рассел, – она принялась плакать, но продолжала говорить. – Он сказал только, что жарко. И что он меня любит. И это все, что он сказал. И тогда я тебе позвонила. Потому что знаю номер твоего мобильника. Тебе видно, что происходит?