Чтение онлайн

Пять тридцать и я не сплю. Капельницу унесли и велели отдыхать. Хотя бы ради ребенка. Мысль, что во мне растет новая жизнь, постепенно проникает в мое сознание и мне стало легче. При всех трудностях, что меня ждут впереди, я уже не буду одна, рядом со мной будет маленький человечек, которому я точно нужна.

Человек, который при всех назвал меня своей дочерью, обещал прийти утром. Он был таким взволнованным, когда мы ехали в его машине и он держал меня за руку всю дорогу, кричал на врачей и тут же умолял их помочь мне. Называл Юлой, как раньше, только вот так уже никогда не будет. Мне жаль, что у моего ребенка не будет дедушки, который бы я уверена его очень любил, будь я его родной дочерью.

Восемь тридцать и в палату входит медсестра. Я так и не уснула, но уже довольно спокойна отношусь к произошедшему. Откуда у меня взялись на это силы? Не знаю, но уверена, что не могу себе позволить ходить и жаловаться на жизнь, когда от меня зависит мой ребенок.

– Доброе утро, как у нас дела?

– Все хорошо.

Прижимаю руки к плоскому животу пытаясь почувствовать, где сейчас мой малыш. В какой то передаче говорили, что дети все слышат и чувствуют, даже на таком маленьком сроке. Вот и я не хочу, что бы мой маленький чувствовал страх.

– Прекрасно. Скоро к вам зайдет гинеколог, а пока давайте разберемся с вашими данными.

Молодая медсестра не многим старше меня, с обесцвеченными волосами собранными под белой шапочкой, садится на стул рядом с моей кроватью и раскладывает на столе мою историю болезни.

– Ваше полное имя?

Сглотнув сжимаю кулаки и отстраняясь от всего просто отвечаю на вопросы.

– Кадетова Юлия Владимировна.

– Полных лет…

– Двадцать три.

– Замужем?

– Нет.

И ногти впиваются в ладони.

– Гражданский брак?

– Нет.

Расслабляюсь – к чему волноваться.

– Группа крови?

– Вторая положительная.

А у бывшего отца первая.

– Группа крови отца ребенка?

– Н-незнаю.

– Плохо, надо спросить. Данные отца ребенка начиная от фамилии и возраста…

– Это обязательно?

Меня начинает мелко трясти от волнения и я хочу закончить этот разговор.

Медсестра внимательно смотрит на меня и понимающе кивает. Мне не интересно, что она для себя решила, просто не важно.

– Обязательно. Это конечно не мое дело, но к приходу доктора определитесь, что вы решили на счет ребенка.

Она встает и уходит заставив меня впервые переживать обиду за своего малыша, которого посмели обидеть. Пусть она просто предположила, что я не хочу его рождения, но для меня очень важно защищать частичку себя.

Слезы обиды бегут по щекам и в этот момент открывается дверь и входит мой бывший отец.

– Юла? Что случилось, с тобой все хорошо?

Снова этот заботливый голос, снова этот взгляд доброго папочки. Как он не понимает, что мне очень трудно не реагировать на него, как раньше?

– Уходи.

Отворачиваюсь от него к стенке и вздрагиваю от рыданий. Знаю, что должна успокоиться, но не могу. Видимо все, что накопилось за сутки выплеснулось слезами обиды на всех, кто меня бросил.

Девять пятнадцать. Я в палате одна и от усталости закрываю глаза. Приходила женщина-гинеколог, мы обсудили с ней важные вопросы и ни один из них не был связан с отцом ребенка. За это я была ей только благодарна. На три дня меня оставили под наблюдением, а после сдачи всех анализов и УЗИ выпишут.

Я уйду из больницы, только вот куда не знаю. Самое главное, что я буду не одна.

Это было моей мыслью, когда я провалилась в сон, а проснулась от тепла руки накрывшей мою ладонь и открывая глаза ожидала увидеть Лешу. Не смотря ни на что я была бы счастлива разделить с ним мою радость. Простила бы его и за Ларису и за брошенные слова о нежелании иметь детей. и за то, что не вспоминал обо мне так долго.

– Юла, просыпайся, пора обедать.

5.

***

– В два часа совещание директоров, в четыре встреча с менеджерами по продажам…

– Хватит. На совещании буду, а встречу отмени.

– Но, это уже третья встреча, которую вы переносите. Владимир Павлович велел лично проконтролировать, что бы вы отправились и наконец, решили этот вопрос.

– Я сказал - отмени, а не перенеси. А может, ты сама туда сходишь, а мне расскажешь потом, что и как?

Голова раскалывается и без трескотни моей секретарши. Милая, в общем, девушка, но слишком предана начальству - не отстанет, пока не добьется своего. За то время, что здесь работает, ни разу не уступила. Шеф сказал и все тут, а я майся.

– Мне нельзя идти вместо вас. И вообще – вы за это получаете деньги, а не я.

Вот так всегда. Скажет, как отрежет. Хорошая девушка, может присмотреться к ней повнимательнее? Мать давно настаивает на женитьбе и внуках, думаю, и я нравлюсь ей. Не зря же она с каждым днем одевается все откровеннее?

Или у меня просто недостаток женского общества в личной жизни и я вижу то, чего на самом деле нет? Надо меняться, и начну, пожалуй, сегодня же.

– Камилла, никогда не спрашивал, а откуда у тебя такое красивое имя?

Девушка застыла в дверях, прижав папку к груди, надо сказать к аппетитной груди. Точно, проблему с женщинами надо решать. Почти год воздержания – это ненормально для здорового мужика тридцати лет.

– Мамы с папой заслуга. А, что?

Грызу карандаш – дрянная привычка, еще со школы осталась, и тихонечко кручусь на кресле – вправо, влево, при этом не свожу глаз с ее губ. Губы тоже нормальные, не полные не тонкие, как раз для поцелуев. Вот бы блеска было на них меньше и ресницы не так сильно наращены, и волосы не выжжены перекисью, а например, были бы черными, как смоль.

Черт! Резко встаю и иду к встревоженной девушке. Я или я вырву из памяти образ той другой, или сойду с ума, сравнивая всех женщин с нею. Почему не получается до сих пор забыть о ней? Вот, в моих руках другая, чуть дышит от желания моей ласки, стонет, когда я прижимаю ее к стене и она на все согласна, осталось лишь закрыть дверь на ключ!

Что, черт возьми, меня останавливает?!

– Леш? Леша, вдруг придут?

Резко отпускаю растерянную и раскрасневшуюся секретаршу и заливаюсь громким смехом, прислоняясь лбом к холодной стене. Смущаю ее? Плевать. Еще больше смущаюсь сам. Ну, не реагирует мое тело на других! Пора пойти к врачу? Или сразу к мозгоправу?