Чтение онлайн

Рыцарь задумчиво кивнул.

— Стало быть, решили всё-таки рискнуть. И как? Ощущаете последствия?

— Вроде бы ничего не ощущаю, пан командор, — Макс позволил себе слегка пожать плечами. — Разве что синяки. Которых при этом не вижу.

— Это мелочь, — махнул рукой Брунцвик. — Ну, тогда тем более отправляйтесь к рабби Лёву. Вдруг ваш талант ему пригодится.

Квартирмейстер, попеняв парню за отправленную в ремонт погрызенную пику, повёл Максима внутрь склада, где на одном из многочисленных стеллажей были сложены кирасы, шлемы и элементы доспехов. Похоже, у ночной вахты было принято сберегать снаряжение минувших эпох, потому что среди прочего Макс заметил несколько кольчуг, один изрядно заржавевший топфхельм с плоским верхом и накладным латунным крестом на лицевой части, и даже что-то вроде лорики римского легионера.

Покопавшись среди всего этого добра, Макс под ворчание старичка всё-таки отыскал вполне приличную, пусть и давно не знавшую чистки, кирасу, на которой, правда, ещё требовалось заменить ремни и выправить вмятину на правом боку. К кирасе были добавлены наплечники — от набедренников парень сознательно отказался, вспомнив свой ночной забег, и решив, что в случае повторения такой гонки лишнее железо только помешает. Квартирмейстер предложил ему кабассет с наушниками, но Максим подумал о внушительной фигуре пана Модрова и попросил у старичка черепник. Тот хмыкнул, однако отыскал для парня подходящий по размеру шлем, и доверительным тоном посоветовал:

— У Вифлеемской часовни работает шляпник, пан Шешер. Ночным стражникам делает хорошую скидку.

Кузнец пообещал, что кираса будет готова за полчаса и Макс, в точности следуя указаниям командора — не соваться впредь в дело без доспеха — отправился к порекомендованному квартирмейстером пану Шешеру, у которого и купил себе кожаную широкополую шляпу. По-соседству, в лавке ювелира, парень перебрал несколько десятков разномастных брошей, но в итоге остановился на бронзе, решив, что серебро, а уж тем более золото, будет слишком вычурно для младшего стража. Завернув поле шляпы с правой стороны вверх, Макс сколол его с тульей очень реалистично выполненной головой рыси.

Встретившийся ему по возвращении в казарму Шустал одобрительно хмыкнул, оценивая обновки, и спросил:

— А перо?

— Некогда было искать перья, — отмахнулся Максим.

— Так их и не ищут. Они сами тебя находят.

— Ты о чём?

— Да так. Потом поймёшь. Стало быть, пока нету? Ну, ничего. Отправляешься?

— Уже. Кирасу только заберу.

— Удачи!

Младший страж шагал по улице на юг и не мог сдержать гордой улыбки, когда некоторые встречные пражане провожали его заинтересованными взглядами. Теперь-то никто не принял бы Макса за неуклюжего деревенщину, как это случилось накануне. Накануне! Всего-то сутки тому назад, но Максиму казалось, что миновал чуть ли не месяц. Он рассеянно потёр щёку и подумал, что пора бы побриться. Или лучше отрастить бороду?

Благостные размышления прервала замаячившая впереди кирпичная стена кладбищенской ограды. До ротонды Святого Креста от кордегардии было рукой подать, но когда улица, сперва отклонившаяся от реки, снова изогнулась ближе к берегу Влтавы, обстановка вокруг изменилась, словно по волшебству.

Дома здесь стояли только по левой стороне, похожие на угрюмо нахохлившихся птиц, а справа шёл пологий речной берег, затапливаемый в весеннее половодье. Тут и там на заливном лугу виднелись низкорослые кривые деревца, высоченная трава, уже местами пожелтевшая и подсохшая, да какие-то колючие кустарники. Когда-нибудь и в здешнем мире, возможно, должен был появиться ухоженный парк на поднятой насыпным грунтом и укреплённой от наводнений набережной Влтавы — но сейчас это была дикая пустошь, в которой обитали только звери и птицы, да вдалеке, у самой кромки воды, виднелись крыши двух-трёх рыбацких хижин. Приблизившись, Максим увидел расставленных вдоль стены на удалении друг от друга стражников. Некоторые из них приветственно кивнули, узнав новобранца, вчера бывшего на построении.

Привратницкая обнаружилась на южной стороне изрядно запущенной, местами покосившейся и растерявшей верхние кирпичи, ограды. Ворота кладбища были заперты на цепь, замкнутую тяжёлым амбарным замком, который успел приржаветь и к звеньям, и к прутьям решётки. Всё указывало на то, что погостом для захоронений давным-давно не пользуются по назначению. Над оградой поднимались могучие деревья, и только когда Макс вошёл в маленькую калитку сбоку от главных ворот, среди тянущихся к небу стволов стали видны искрошившиеся и позеленевшие от мха могильные плиты.

Возле двери привратницкой стояли трое. Невысокого толстенького пана Бубла — при «дневном» свете стало видно, что на лице у него всё-таки не шерсть, а роскошная кустистая борода — Максим узнал сразу. Узнал и второго, высокого сутулого пана Дворского, который был похож на Марека Цвака, словно родной брат. Та же сероватая кожа, те же две дырочки вместо носа и крохотные ушки, те же выпученные глаза и неизменное скорбное выражение лица, которое как нельзя лучше подходило к здешнему окружению.

Третьим был пожилой мужчина с пышными усами, длинной седой бородой и не менее длинными пейсами. Рабби Лёв был одет в просторную чёрную накидку и чёрную же шапочку; шапочка по нижнему краю, а накидка по вороту, были оторочены сероватым мехом. На крупном широком носу рабби сидело простое металлическое пенсне. Капралы, запомнившие младшего стража по построению, кивнули ему. Максу вдруг подумалось, не за тем ли командор при всех отдал ему персональное приказание сопровождать десятку Шустала, заодно и представив новобранца сослуживцам. Раввин с любопытством посмотрел на незнакомца.

— Моё почтение, пан Бецалель, — Максим слегка поклонился. Бубл и Дворский переглянулись. — Пан командор прислал меня как личного связного. Приказано быть постоянно при вас и оказывать всяческое содействие.

Усы рабби Лёва шевельнулись от улыбки, в уголках глаз собрались морщинки.

— Приказано — так приказано, — согласился он мягким бархатистым голосом. — Правда, мы уже закончили осмотр тел, но я как раз собирался пройти по кладбищу и взглянуть на те места, где их нашли.

— Видимо, Резанов, вам придётся сейчас вернуться в кордегардию, и позвать Фишера, — подал голос капрал Бубл. — Мы ведь понятия не имеем, где именно были обнаружены тела.

Рабби Лёв повернулся к нему и слегка повёл из стороны в сторону рукой, будто отметая эти возражения:

— Пан капрал, повторю ещё раз: это совершенно не важно. Я сам найду нужные места, — он снова посмотрел на Максима. — Как вас зовут?

— Максимилиан Резанов, — представился тот.

— Прекрасно. Идёмте, пан Резанов. Прошу извинить нас, паны капралы, — обратился рабби к Бублу и Дворскому. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы проследили, чтобы, пока мы будем осматривать кладбище, никто не входил и не выходил через эту калитку.

— А если оно… ну, то, что сотворило такое… Где-нибудь там? — поинтересовался растерявшийся Бубл.

— Думаю, мы с паном Резановым вполне справимся.

Рабби Лёв бодро зашагал между вросшими в землю надгробиями, а Максим двинулся следом. Старый каббалист уверенно вёл его куда-то в северо-восточный угол кладбища, время от времени сворачивая, чтобы обогнуть особенно сильные заросли шиповника, заполонившего, казалось, почти всё свободное пространство между могилами. Макс шагал молча, гадая про себя, откуда раввин знает, где именно были обнаружены погибшие стражники.