Чтение онлайн

По лицу Фауста было видно, что он страстно желает сказать, куда именно ночные стражники могут применить эти извинения, но что-то во взгляде командора остановило чернокнижника. Вздохнув, он секунду-другую помолчал, и снова спросил:

— Из-за чего всё это? Чем так насолили ночной вахте, что вы посреди бела дня примчались арестовывать меня, не имея к тому оснований? — Фауст мельком встретился взглядом с рыцарем и торопливо поправился:

— Хорошо-хорошо. Имея только показания свидетелей, которые считают, что видели именно меня. В конце концов! Я ведь не единственный алхимик и мистик в этом городе. Но почему-то тут не видно никого со Златой улочки, или из Йозефова, не говоря уже о панах иезуитах. И…

— Осторожнее, — предостерёг Брунцвик.

— Уеду, — мрачно пообещал Фауст. — Вот в самом деле, уеду, и поминайте, как звали. Неблагодарный город.

— Вы когда-нибудь имели дело с упырями? — вдруг спросил командор. Чернокнижник растерянно воззрился на него.

— С упырями? Inmortui? Lamia? Я слыхал об одном случае в Тюбингене…

— Вы лично когда-нибудь сталкивались с ними?

— Нет, — пожал плечами Фауст. — Только по книгам. У вас что? — он изумлённо вытаращился на командора. — Завелась ламия? Упырь? Здесь, в Праге?

Брунцвик равнодушно смотрел на чернокнижника.

— И вы решили, что подобное существо притащил сюда я?! — развивал свою мысль арестант. — Да это… это… — он от возмущения начал хватать воздух ртом, не находя нужных слов. — Это какой сволочью надо быть?

— Изрядной, — подтвердил рыцарь.

Фауст ещё несколько мгновений шумно вдыхал и выдыхал, справляясь с гневом, потом как-то безнадёжно махнул рукой и проворчал:

— Валяйте. Сажайте в камеру. Надеюсь, в подтверждение моей невиновности примут тот факт, что если нынче ночью эта тварь кого-нибудь сожрёт, я тут определённо буду ни при чём?

Чернокнижника увели, а спустя примерно час стражник, посланный к молочнице, вернулся и подтвердил, что в последний месяц Фауст был дома, и каждое утро забирал свой кувшин с молоком, исправно расплачиваясь за покупку. Иржи с Максимом в это время упражнялись в фехтовании: капрал объяснял базовые принципы защиты и нападения, младший страж внимательно слушал, а потом повторял за Шусталом показанные тем движения.

— Пан капрал! Пан Резанов! — у деревянной изгороди, который была обнесена площадка для фехтования, появился одноглазый ординарец. Его, как уже успел узнать у приятеля Макс, звали Войтех Чех. — Пан командор вызывает. Вместе с арестантом.

Фауст, как ни старался, не мог скрыть некоторого самодовольства при виде нахмуренного и явно неудовлетворённого розысками командора.

— Молочница подтвердила ваши слова, — сказал рыцарь.

— Я другого и не ждал.

— Не зарывайтесь. Я бы мог вас упрятать на двадцать дней — за пальбу и за оскорбления при исполнении. Но не буду. Однако настоятельно рекомендую в ближайшее время город не покидать.

— Конечно. Запрусь как следует, и буду молиться, чтобы ваш упырь ко мне не вломился, — саркастически заметил Фауст.

— Резанов. Проводите арестанта до наружной двери и возвращайтесь, — Брунцвик посмотрел на Иржи. — Вы, капрал Шустал, останьтесь. Ах да! Пан Фауст, приношу вам свои извинения за ошибочное задержание.

Максим отвёл чернокнижника вниз, но на пороге кордегардии тот вдруг обернулся к сопровождающему и сказал:

— Вы не чех.

— И что?

— И даже не здешний. Откуда вы?

— Это вас не касается, пан Фауст.

— Как знать, как знать… — задумчиво отозвался чернокнижник. Потом с заговорщицким видом наклонился к парню и вполголоса произнёс:

— Вот что я вам скажу, молодой человек. Меньше доверяйте тому, что вам говорят, или что вы, как вам кажется, наверняка знаете. В Золотой Праге иной раз вещи и люди меняются в мгновение ока.

С этими словами он снова гордо вскинул подбородок и, уперев правую руку в бок, вальяжно сошёл вниз по ступеням. Макс проводил взглядом чёрную фигуру, пока она не скрылась за перекрёстком, и вернулся в кабинет Брунцвика.

— Вы что, до дома его отводили? — проворчал рыцарь.

— Прошу прощения, пан командор.

— Сегодня ночью вы, Резанов, заступаете на пост на кладбище Святого Креста.

— Разрешите вопрос, пан командор?

— Разрешаю.

— Это наказание?

— Это поощрение. Раз уж вы у нас из молодых да ранний, не вижу препятствий к тому, чтобы применить ваши таланты с пользой.

— Разрешите ещё вопрос, пан командор?

Брунцвик тяжело вздохнул, показывая, что начинает терять терпение.

— Да?

— Мы действительно имеем дело с упырём?

— Если верить рабби Лёву, мы имеем дело с ламией. Днём это существо принимает обличье запаршивевшей кошки, ночью — прекрасной женщины. Ламия обладает огромной силой воли, подавляющей любое сопротивление. Ей достаточно установить с жертвой зрительный контакт, чтобы та полностью подчинилась и дала преспокойно себя съесть.

— Мы с рабби осматривали камни, они были тёплые…

— Он говорил. Значит, это очень голодная ламия — она вернулась к телам, собираясь поживиться ещё и мясом, но их уже унесли. Отсюда можно предположить, что она всё ещё не собралась с силами и, скорее всего, только недавно пробудилась от спячки.

— То есть это всё-таки может быть здешний кровопивец? Кто-то, давным-давно похороненный на кладбище?

— В освящённой земле? Вы в своём уме, Резанов? Её гроб точно доставили туда, причём совсем недавно, и он должен быть где-то на поверхности. Ищите в склепах, в зарослях. С вами пойдёт десятка капрала Шустала, раз уж вы так хорошо сработались, и пан Фишер со своими бойцами. В наружном оцеплении будут дежурить десятки пана Душана, пана Земана, пана Чернова и пана Соботки — на случай, если эта тварь попробует прорваться в город.

Судя по изумлённому взгляду Иржи, Макс сделал вывод, что в эту ночь на кладбище отправляется большая часть ночной вахты. Брунцвик рисковал, но риск этот был осознанным: рыцарь прекрасно понимал, что, несмотря на опасность, которой подвергаются его люди, попадание голодной ламии на улицы было бы в разы опаснее.

— А если она уже в городе?

— На кладбище до сих пор дежурят пан Бубл и пан Дворский. Кроме того, ламия привязана к своему гробу, она хотя бы раз в сутки должна скрываться в нём на час-другой. Так что даже если вы обнаружите пустое убежище — нужно будет лишь подождать возвращения хозяйки.

По приказу командора все, кому предстояло отправиться ночью на кладбище, разбрелись по казармам отсыпаться. В этот раз Максим вновь не встретил никого из тех, с кем делил комнату — было похоже, что все они из десяток, либо остававшихся на предстоящую ночь в казарме, либо находившихся сейчас на постах у кладбища и у кордегардии.

На небе теперь появился тоненький, как ниточка, серп молодого месяца, но это не сильно помогло: ночь была тёмной и холодной, месяц то и дело скрывался за набегавшими облаками. Ветер, налетавший неожиданно, резкими порывами, трепал пламя факелов в руках стражников и раздувал полы их плащей.