Чтение онлайн

— То есть вернуться назад возможно? — поинтересовался парень, пропустивший развёрнутые пояснения гремлина мимо ушей, и озирающийся по сторонам. Господин Майер снисходительно усмехнулся:

— На свете довольно мало вещей, которые по-настоящему невозможны. Но я бы не советовал вам сгоряча бросаться в эксперименты. Натворите дел, а нам потом разбираться.

— Хочу назад, — заявил Максим, старательно зажмуриваясь. — Отправьте меня обратно.

— Вы вроде бы всю жизнь мечтали побывать в Праге? — удивлённо распахнул глаза гремлин, так что кожа на его лбу пошла складочками.

— Мечтал. Но я мечтал о настоящей Праге.

— Это настоящая Прага. Может быть, даже в чём-то лучше той, что есть у вас. Потому что эта больше похожа на Прагу, которую вы себе представляли.

— В каком смысле? — Максим приоткрыл один глаз.

— Это Золотая Прага грёз. В нашем мире воплощается то, о чём вы мечтаете в своём, вздыхая по несбыточному и невероятному.

— Грёз? То есть снов?

— И кошмаров, — мрачно кивнул гремлин. — А ещё фантазий, выдумок, легенд, мифов.

— Как вы со всем этим живёте? — внезапно осипшим голосом спросил парень.

— По-разному, — пожал плечами господин Майер. — Но, как видите, справляемся. И будем справляться дальше — с вашей помощью.

— Что значит с моей помощью? Я вообще-то строитель, — посчитал нужным уточнить Максим.

— А по диплому — учитель географии, хоть после университета ни дня не преподавали, — ухмыльнулся гремлин. — Строителей у нас и без того хватает. А вы с этого момента — младший страж ночной вахты.

— Это ещё что за назначение? — возмутился парень.

— Я ведь могу и в ассенизаторы отправить, — многозначительно заметил господин Майер, уже занося над листом перо.

— Нет-нет, вы не так поняли, — заёрзал на табурете Максим. — Я имел в виду — что подразумевает моя должность?

— Я ведь уже упомянул кошмары? Мы, знаете ли, тоже хотим жить в мире и покое, поэтому по ночам за улицами кому-то нужно приглядывать. Не скрою, работа сложная, опасная… — гремлин сделал паузу, как будто ждал уточняющих вопросов, но, не дождавшись, продолжил, — и на неё обычно берут исключительно добровольцев. Однако, согласно принятому в Чешском королевстве закону, выходцев из вашей реальности мы зачисляем в ночную вахту в административном порядке.

— Добровольно-принудительно, — буркнул себе под нос парень.

— Рад, что вы так быстро всё поняли, — оскалился гремлин.

— Как я вообще сюда попал? — спросил Максим, ещё раз оглядывая кабинет. Рассветно-закатный свет за окном за время их беседы не сделался ни ярче, ни тусклее. — Мы были с ребятами в кино, потом посидели в баре. Потом я приехал домой. Точно помню, как запирал входную дверь и собирался лечь спать.

— Ну и считайте, что легли. Это что-то меняет? — развёл руками третий секретарь.

— У вас тут что, перемещение на поток поставлено? — удивился парень.

Гремлин некоторое время молчал, и даже снова раскрыл свой лорнет, чтобы повнимательнее всмотреться сначала в глаза собеседника, а затем, почему-то — в его левое ухо.

— Напротив. Конкретно в Чешском королевстве вы — первый гость за последние пятнадцать лет. Почему-то в последнее время ваши чаще оказываются за океаном, в колониях, — господин Майер снова спрятал лорнет. — Думаю, всё дело в том, что вы действительно искренне мечтали о Праге. Плюс, конечно, богатство фантазии.

— Фантазии? — растерянно переспросил Максим.

— Иначе бы вас здесь не оказалось. Вы, часом, живописью не баловались? Может, музыку сочиняли? Или стихи?

— Ну, я сказки придумывал, для младшей сестрёнки. Ещё в школе.

— Вот и славно.

— Мне что же, сказки рассказывать вашим кошмарам? — удивился парень.

Господин Майер предостерегающе поднял руку:

— На этот счёт вас проинструктирует непосредственное начальство. Однако позвольте предостеречь. Ваша фантазия здесь, у нас, способна на многое. Поэтому настоятельно рекомендую тщательно взвешивать свои слова и поступки. А лучше заодно и мысли.

— А если я, скажем, сейчас нафантазирую, что я — король?

Он вдруг почувствовал, как на плечи начинает давить богато украшенная горностаями пурпурная мантия, а на брови сползает тяжёлая золотая корона. Предметы, поначалу полупрозрачные, быстро становились всё более осязаемыми и материальными, но тут голос третьего секретаря прервал эксперимент:

— Вы всегда пропускаете пояснения мимо ушей и игнорируете мелкий шрифт в договоре? — саркастически поинтересовался гремлин. — Последствия, сударь. Валяйте, попробуйте, если не жалко, скажем, лет двадцать-тридцать жизни.

— Жизни? — корона и мантия исчезли.

— А, может, здоровья. Или, к примеру, глаза. Не бывает всё из ничего. За любое действие приходится платить, — самым серьёзным тоном пояснил господин Майер. Потом благодушно добавил:

— Привыкните. Научитесь. Через год-другой сами не заметите, как втянетесь, войдёте во вкус.

Максим молчал, обдумывая услышанное. Гремлин взял из стопки бумаги на столе чистый лист и принялся что-то писать, время от времени со стуком макая перо в чернильницу.

— А эти… кошмары. Что они из себя представляют? — наконец осторожно спросил парень. Господин Майер перестал писать и посыпал чернила мелким песком из флакона, похожего на увеличенную солонку.

— В том-то и дело, что предсказать заранее невозможно. Будьте готовы ко всему, — гремлин смерил парня взглядом. — И не надо впадать в панику. Ваш страх только сделает их сильнее. К тому же вы ведь будете не один.

— Это не успокаивает, — буркнул Максим.

— И не должно. Нечего расслабляться. Бдительность и ещё раз бдительность! — господин Майер извлёк из шкатулки на столе внушительного размера печать, положил на только что заполненный лист кусочек затейливо переплетённого ало-золотого шнура, накапал на него сверху сургучом и тиснул печатью. На сургуче остался вставший на дыбы чешский лев. Третий секретарь свернул листок и перевязал его ещё одним шнурком.

— Добро пожаловать! — провозгласил гремлин, протягивая свиток парню.

— И куда мне теперь? — Максим, пока заполнялся документ, успел оглядеть себя — и убедился, что вместо привычных джинсов, футболки и кроссовок на нём тоже появились чулки, туфли, бриджи и колет. Правда, последние два предмета были из серого грубого сукна, и явно не такими дорогими, как у господина Майера — ни серебряного шитья, ни кружев. Пуговицы на колете представляли собой мелкие шарики с петельками, отлитые из латуни; латунными оказались и пряжки на туфлях. Обнаружился даже серый суконный берет, заткнутый за широкий кожаный пояс.