Чтение онлайн

— Ну, чего скисли, господин Максимилиан?

Парень окинул его мрачным взглядом. На вид Иржи Шусталу был примерно одного с ним возраста и, несмотря на широкую улыбку, смотрел всё-таки отчасти жалостливо.

— Можно на «ты». Просто Макс.

— Иржи, — они скрепили перемены в общении рукопожатием и пошли дальше.

— Она хоть симпатичная? — вздохнув, спросил Максим.

— Дочка Кабурека? Да как сказать…

— Понятно.

— Вряд ли понятно, — капрал отвернул голову, пряча очередную усмешку.

— Хватит уже, чего ржёшь, как конь!

— Да не плетись ты с таким страдальческим видом, — посоветовал Шустал.

— Меня женили не пойми на ком, даже не спросив согласия. Ладно, в стражу записали, тут и возражать вроде бы нечего — закон, полезное занятие. А жена с чего, в нагрузку, что ли? Вот тебе подъёмные, но к ним положено взять и супругу?!

Иржи не выдержал и захохотал в голос.

— Хорошо тебе, — страдальческим тоном продолжал жаловаться Максим. — Погоди. Давай назад, в Ратушу! Я ему всё выскажу, господину Майеру! Это уже ни в какие ворота!

Шустал сочувственно похлопал нового приятеля по плечу.

— У младшего стража ночной вахты нет привилегии вламываться к третьему секретарю императорской канцелярии, как в какой-нибудь трактир. Такого себе и офицеры не позволят. А по записи на приём ты будешь ждать недели две, при самом хорошем раскладе.

— Да пусть лучше куда-нибудь в казематы упрячут, — тоскливое уныние у Максима сменилось закипающим гневом. — Ты вообще слышал, куда мы идём? Чёртова мельница! Он что, этот пан Кабурек — чёрт?

— Нет, — махнул рукой Иржи, продолжая шагать по Карлову мосту. — Это из-за хохликов.

— Кого?

— Хохликов. Ну, такие маленькие чертенята. Они, в общем-то, незлобивые, и полезные в хозяйстве. У Кабурека на мельнице несколько десятков трудятся. Да ты же видел хохлика! Или он мимо тебя проскочил? Когда ты в башню зашёл, он через несколько минут оттуда выскочил.

— Такой, с рожками и кисточкой на хвосте?

— Он самый. Это Яська был. Вечно бегает к нам ябедничать и жаловаться. Командор его временами шугает, когда совсем уж надоест. Тот не показывается несколько дней — а потом всё равно возвращается. Он, кстати, как раз у Кабурека в работниках.

— Ладно, малость полегчало, — Максим почувствовал, что его злость на сыгранную господином Майером шутку постепенно отступает. — А сам пан Кабурек, он какой?

— Он-то? — задумчиво протянул Шустал. — Хм… У вас там про водяных слыхали?

Младший страж остановился, будто влетев лбом в невидимую стену.

— Водяных?

— Ага. Это такие, которые…

— Постой, постой. Знаю я, кто такие водяные. Это мне что же — во Влтаву? — он невольно глянул через парапет на быстрые речные воды, закручивавшие у мостовых опор мелкие белые бурунчики.

— Зачем во Влтаву? Кабурек на Чертовке живёт.

— Ну, в Чертовку…

— Да нет, чудак человек! У него дом на Кампе, напротив мельницы. Да сам сейчас увидишь. Вон там! — капрал указал влево, где на узкой протоке Чертовки с грохотом и плеском вертелись колёса множества водяных мельниц. — Самая ближняя к нам.

Максим невольно сглотнул: он смотрел сейчас на ту самую мельницу, которую так любил разглядывать на пражских снимках. Среди других городских пейзажей все фотографы всех без исключения поколений всегда обязательно отдавали дань именно этому, излюбленному и неизменному.

В припорошенной снегом и безлюдной зимней Праге, в оранжевом пламени плывущих по воде палых листьев, в летнем мареве и в белой пене цветущих весенних садов — вечно вращалось древнее колесо на Чертовке, словно увлекаемое самим бегом времени. В мире Макса, в XXI веке, только эта мельница и уцелела из множества работавших на протоке.

— Кабурек — всё равно что бургомистр на Кампе, его все знают и уважают, — рассказывал разохотившийся Иржи. — Правда, характер у старика не сахар. Суров. И рука, говорят, тяжёлая. Яська вон чуть не каждый месяц жалуется на оплеухи и требует засвидетельствовать побои. Но при этом сам же на следующий день бежит на мельницу — все хохлики пана Кабурека обожают, потому что он хоть и спрашивает в работе строго, но и сам трудится с ними наравне, и платит всегда честно, и помогает, если нужда случается.

— И у такого состоятельного уважаемого водяного, — Максим чуть не сказал «человека», — дочь нужно было обманом выдавать за незнакомца? Что-то не клеится у тебя.

— У меня-то всё клеится, — усмехнулся Шустал. — А вот что у тебя получится — жизнь покажет. Дочек у него, вообще-то, три, две старшие давно замужние. Теперь вот и младшая, выходит, тоже.

— Скажи честно, что там такое с ней? — взмолился, останавливаясь, Максим. — Уродина? Дура? Может, с головой что не в порядке? Истерики там, или на людей с ножом кидается?

— Да нет, зачем же, — растерянно пожал плечами Иржи. — Умная, рассудительная. По-своему даже симпатичная.

— Всё ясно. Толстая?

— Не так чтоб очень.

— Но и не тощая. Понятно, — парень мрачнел на глазах. Потом с безнадёжным видом махнул рукой, словно готов был прямо через парапет Карлова моста сигануть в Чертовку. — Ладно, идём. Где тут у вас спускаться?

— Давай сначала в Малостранскую кордегардию заглянем. Она у них в мостовых башнях, отдам инструкции ротмистру — а потом к Кабуреку. Если твое знакомство с тестем не затянется, можно после в каком-нибудь трактире посидеть, перекусить. Я лично с самого утра ничего не ел, живот уже сводит, — Шустал как бы мельком, но многозначительно, скользнул взглядом по маленькому кошелю, подвешенному к поясу Максима. Тот фыркнул, умудряясь при этом сохранять едва ли не похоронный вид:

— В самом деле. Ладно, посидим, почему нет. Я угощаю. В честь вступления в должность, так сказать.

Они добрались до Малостранских башен, массивные силуэты которых возвышались над окружающей застройкой. Никаких окон, памятных Максиму по панорамам и фото, не было в помине — вместо них на стенах были устроены бойницы, а в воротной арке была подвешена двустворчатая решётка из часто переплетённых металлических прутьев. Правда, сейчас решётка оказалась распахнута, но возле неё, как и в Старом Месте, дежурили двое солдат, вооружённых мушкетами и палашами. Командир стражи, долговязый верзила с сероватой кожей, печальными, навыкате, глазами и скорбно опущенными уголками рта, человеком не был.

— Доброго денёчка, Марек! — приветствовал его Шустал.

— Ага, — голос у Марека был таким же унылым, как и внешность. Максим с интересом разглядывал стража: вместо носа — пара маленьких дырочек, уши крохотные, почти целиком скрытые длинными зеленоватыми волосами. Когда Марек поднял руку, чтобы почесать правую щёку, парень заметил между пальцев перепонки.

— Капрал Марек Цвак. Господин Максимилиан…

— Резанов, — подсказал Макс.

— Резанов. Новый младший страж.

— Добро пожаловать, — отозвался пан Цвак тоном, каким мог бы сообщать, что у него только что помер близкий родственник.