Чтение онлайн

— Так мне же сейчас нечем сменить… — растерянно отозвался он на предложение выстирать костюм, который после трёх ночных смен имел уже изрядно потасканный и жалкий вид.

Эвка снова что-то сказала. Максим, поняв смысл её слов, удивлённо вскинул брови:

— А так получится?

В ответ она лишь негромко рассмеялась. К удивлению парня, смех был вовсе не старческим, а как раз таким, каким он и должен быть у молодой девушки, которую он — пусть хоть и не всю, а лишь глаза — видел ночью в «ведьмин час» в её спальне.

— Ну, раз так… А, может, у пана Кабурека найдётся пока на время старый плащ? Не голым же мне…

Старуха скрылась в доме и вскоре вернулась с большим вязаным пледом. Плед оказался шерстяным и колючим, но Макс, не жалуясь, закутался в него с головы до ног, отдав на попечение супруги все детали своего гардероба.

— Пани Эвка! — позвал он. — Я же совсем забыл! Мы с Иржи были вчера на Унгельте, я там купил кофе и турецких сладостей. Вот. Для вас. Вы меня простите, пожалуйста — надо было, конечно, прежде узнать, любите ли вы их. Или, может быть, что-то чешское лучше?

Женщина слушала, внимательно глядя на мужа. Парень смутился ещё больше и протянул ей небольшой мешочек, заботливо упакованный всё тем же знакомым турецким купцом.

— Если не понравятся — вы мне скажите, не страшно. Я тогда лучше возьму, что вы любите. А вы кофе не пробовали? Я приготовлю. С непривычки он, наверное, может показаться не вкусным, но как знать. У нас его с молоком пьют, можно ещё сахар добавить, или даже мёд. Да с чем только не пьют! Знаете, а мы попробуем его и так, и эдак сделать — как считаете?

Старуха медленно кивнула. В уголках черепашьих глаз блеснули слёзы — и Максим вдруг с удивлением понял, что впервые за всё время их знакомства эти слёзы ничего общего не имеют ни с горечью, ни с печалью, ни с несчастьем. Женщина скрылась в доме, унося мешочек со сладостями и узелок с вещами, а Макс, подхватив мешок с кофе, стаканы и поднос, в туфлях на босу ногу, всё стоял и стоял в саду, хмурясь и пытаясь уловить какую-то ускользающую мысль.

Кабурек не выглядел домашним тираном — напротив, в обращении водяного с дочерью сквозила безмерная нежность. Значит, вряд ли Эвка и её сестры с детства росли в строгости. Баловал же их мельник, не мог не баловать.

Внезапная догадка осенила младшего стража, и он понял, что за мысль крутилась, но всё не давалась ему в чётком осознании. Какими бы ни были родительская забота и щедрость, они неизбежно отступали и склонялись перед самым крохотным знаком внимания, полученным от любимого. Максим вздохнул и обвёл взглядом сад. Сказка получалась грустной, но он уже знал, что, даже и не любя Эвку, ни за что не сможет предать её доверие.

Максим проснулся ближе к полудню и, позёвывая, спустился в гостиную. Отдохнувшим он себя не чувствовал, но, тем не менее, намеревался как можно скорее отправиться в кордегардию. А поскольку Эвка всё это время занималась стиркой и сушкой его костюма, парень к тому же был решительно настроен не утруждать жену заботами о завтраке.

Он вошёл в гостиную — и оторопело уставился на стол. Завтрак, разумеется, был уже подан, но Макса ошеломили вовсе не расставленные горшочки и миски, и не спокойно дожидающийся его во главе стола пан Кабурек. На ближнем ко входу крае столешницы лежали стопкой аккуратно выстиранные и выглаженные вещи младшего стража, а поверх — новенькая перевязь с пороховницей, сумочкой для пуль и двумя кобурами, из которых торчали рукоятки пистолей.

— Работа мастера Гануша, — как бы мимоходом заметил водяной, приподнимая крышку на одном из горшков, из которого тут же вкусно запахло молочной лапшой. — Внука, конечно.

— Откуда? — только и сумел сказать Максим. — И сколько я вам за них должен, пан Кабурек?

— Нисколько. Это куплено на ваш рейнский дукат. Эвка посчитала, что у вас должна быть как можно более надёжная защита. Раз уж с вами каждую ночь случается что-нибудь эдакое. Я только помог отыскать именно эти. Слышал, что изделия покойного мастера Гануша одни из самых точных и безотказных.

— Да, мне говорили, — растерянно сказал парень, касаясь рукоятей. — А где же пани?

— Спит, — пояснил водяной. — Умаялась, пока занималась стиркой и готовкой.

— Я утром, как вы велели, сразу пошёл в сад, но она сама меня там нашла. Пани не спала всю ночь?

— Наверное, — чуть нахмурился Кабурек, перекатывая в пальцах ложку. — Сдаётся мне, она сейчас почти не спит. Сделайте одолжение, пан Резанов?

— Какое?

— Вернитесь сегодня домой пораньше. Если, конечно, на службе не задержат.

Макс смущённо отвёл глаза. Ему показалось, что водяной прекрасно знает: прошлой ночью назначения у младшего стража не было, и ничто не мешало ему сразу после построения вернуться на Кампу.

«Интересно, а если бы я ночевал здесь — увидел бы сон с Хеленкой?» — подумалось парню. Но вслух он только сказал:

— Хорошо, пан Кабурек.

— Ого! — оценил Иржи обновку приятеля. — Где ты их раздобыл? И много отдал?

— Не я. Пани Эвка.

— Ого… — снова протянул Шустал, но уже не так восторженно и заметно более задумчиво.

— Не знаешь, ротмистр Вейвода уже был у командора?

— Был, часа два тому. Нападавшие лежат сейчас в мертвецкой. Сам пан Фауст тоже был — ещё более гордый собой, чем обычно. Наш чернокнижник успел применить некромантию, и ещё у себя дома допросить обоих убитых.

— С чего ты взял? — удивился Макс.

— Пан Бочак был у командора, а я спросил у него.

— И что ещё пан Бочак рассказал?

— Что дело, в общем-то, глухое. В «Чёртовой корчме» к ним за столик подсел незнакомец в зелёной тирольской шапочке с алым петушиным пером. Предложил заработать, дал каждому по дукату и обещал ещё по два, если они прирежут пана Фауста и избавятся от тела так, чтобы все решили, будто чернокнижника сам дьявол вынес в трубу. Ну, они и отправились. Видели, как пан Фауст вышел и начал чертить свои пентакли, но побоялись нападать в такой момент. Зато заметили, что он по рассеянности не запер дверь — и решили дождаться его в доме. Ждать пришлось долго. Когда чернокнижник вошёл в лабораторию, и они ввалились следом, пан Фауст опрокинул несколько горшков на своём столе. Их содержимое смешалось — и раздался взрыв. А дальше ты знаешь.

— Что за «Чёртова корчма»? Ну и название для заведения.

— Да всё с заведением нормально. Это погребок на Штупартской. Самый первый его владелец, ещё лет сто тому назад, узнал где-то про римского Бахуса, который бог вина, ну и заказал какому-то художнику намалевать его с компанией. А у Бахуса в спутниках кто? Правильно, вакханки и сатиры. Мастер и изобразил развесёлую гулянку с полуголыми девками. Потом кто-то сатиров принял за чертей — с перепою, не иначе — так и привязалось: «Чёртова корчма». Та роспись до сих пор цела, если хочешь, заглянем как-нибудь в погребок. Правда, заведение не самого высокого пошиба, даром, что чуть ли не в двух шагах от Староместской площади. Не удивительно, что наниматель именно там подбирал исполнителей. У них всякая публика бывает, в том числе и сомнительная.