О друг, любимый друг, навеки дорогой!Как много тщетных слез мы лили над тобой,Какими стонами тебе мы отвечалиНа твой предсмертный вздох, исполненный печали!Когда бы слез поток смерть удержать сумел,А стон наш – притупить всю ярость смертных стрел,Когда бы Красота тирана – смерть смягчила,А юность – призрак злой от жертвы отвратила, —Ты, гордость всех друзей, ты жил бы до сих порИ радовал собой страдающий мой взор!О, если кроткий дух твой без земного страхаЕще витает здесь, вблизи немого праха, —В моей душе прочтет такую скорбь твой взор,Которую б не смог изобразить скульптор.Не мрамор над твоей могилой роковою —Живые статуи рыдают над тобоюИ не притворная склоняется Печаль,Нет, Горю самому погибшей жизни жаль.Пусть плачет твой отец над угасаньем рода, —Моя печаль сильней и тяжелей невзгода.Не ты утешишь грусть родительских седин,Но все же у отца остался младший сын,А кто ж в моей душе тебя, мой друг, заменит,Кто дружбой новою былую обесценит.Со временем отец от слез осушит взгляд,Утешится в твоей кончине младший брат,Для всех былая скорбь покажется далекой,Останется моя лишь дружба одинокой!1803В.А. Мазуркевич
Отрывок
Когда помчится дух мой ввысь, в чертог отцов,Услышав радостно их долгожданный зов,И будет пролетать мой призрак чрез поляны,Иль по откосам гор спускаться сквозь туманы,Пускай надгробных урн не видит тень моя,Гласящих, что земле здесь предана земля,Ни списка дел моих, ни хартии похвальной,Лишь имя быть должно мне надписью прощальной!Коль именем моим не буду славен я,Пускай других наград не знает жизнь моя!Пусть лишь оно твердит о месте погребенья —В нем иль безсмертие, иль вечный мрак забвенья!1803В.А. Мазуркевич
Каролине
Ужели ты веришь, что мог я взирать На слезы твои без волненьяИ вздохам твоим безучастно внимать, Глубоким и полным значенья?Ты горькие, жгучие слезы лила Любви и надежды разбитой —Но грудь моя также теснима была Такой же тоской ядовитой,И чужды мы были всех мыслей других, Уста в поцелуе сливались,И слезы мои незаметно в твоих Обильных слезах растворялись.Но щек моих пламень тебя не обжег, Ты их охлаждала слезами;Язык твой назвать мое имя не мог, Его ты сказала очами…Напрасно ты так изнываешь душой! Забудем все прежние грезы,Ведь память о них принесет нам с тобой Одни бесконечные слезы.Прощай же, должны мы друг другу сказать, Оставь о былом сожаленье,О счастье минувшем оставь вспоминать, Забыть все – вот наше спасенье!..1804Н.А. Брянский
Каролине
Ты говоришь: люблю, но взора твоего Вполне спокойно выраженье;Ты говоришь: люблю, но отчего В тебе и тени нет волненья?Ах, если бы огнем пылала грудь твоя, То было б счастья нам порукой;Была б ты счастлива со мной, как счастлив я, Как я, терзалась бы разлукой.Когда встречаюсь я с тобой, – огнем любви Мое лицо тотчас пылает,Но у тебя, мой друг, волненья нет в крови, Твой взор на мой не отвечает.Про страсть мне говорит один лишь голос твой, Мое он имя шепчет нежно, —Но все же любишь ты любовью не такой, Как я – безумно и мятежно.Твои уста всегда покрыты словно льдом, И, отвечая на лобзанья,Ответным не горят они огнем, Не дышат негою желанья.Ужели только слов достойна страсть моя? Их звук пустой меня тревожит!Я с болью чувствую; такая, как твоя — Любовь правдивой быть не может!Встречаешь ты меня холодностью очей, Ты не вздохнешь, со мной прощаясь, —О, как любовь моя отлична от твоей, Как я страдаю, расставаясь!Душа моя полна тобой, одной тобой, Весь день лишь ты в воображенье,Когда ж забудусь сном, то вновь перед собой Твой образ вижу в сновиденье.Тогда уста твои, мой друг, не холодны, Они огнем любви пылают,Прильнув к устам моим, желания полны, Мне поцелуй мой возвращают…О, если б этот миг еще продлиться мог! Увы! обманут я мечтою…Чу! голос твой! ах нет, то легкий ветерок Колышет сонною листвою.Когда же наяву, любовию томим, Тебя с восторгом обнимаю,То чувствую, увы, что я к устам моим Холодный мрамор прижимаю!Но если, холодом сковав твои уста, Ты счастье мне всей жизни губишь —Ты, может быть, разумна и чиста, Пусть так!.. – но ты меня не любишь!..1804Н.А. Брянский
Стансы, написанные в «Письмах итальянской монахини и англичанина Ж.Ж. Руссо, основанных на фактах»)
«Прочь, изощренное искусство!Лги тем, кто слепо верит в чувство,Осмей тоску сердечных ран,Они ж оплачут твой обман».
Ответ на предыдущее, обращенный к мисс:
О, дева милая, напрасноТак осмотрительно и страстноТы бдишь над женскою душой!Коварной лести изощренья —Плод твоего воображеньяИ призрак, созданный тобой!Кто восхищенными очамиВ прелестный лик хоть раз взглянул,Тот льстивой речи похвалами,Поверь, тебя не обманул!Взгляни хоть в зеркало подоле:В нем отражен тот идеал,Что будит зависть в вашем поле,От нас же требует похвал.Тот, кто воздаст чистосердечноТвоей красе хвалу и честь,Воздаст лишь должное; конечно,Он скажет правду, а не лесть!1804В.А. Мазуркевич
Отрывок, написанный вскоре после замужества мисс Чаворт
Бесплодные места, где был я сердцем молод, Анслейские холмы!Бушуя, вас одел косматой тенью холод Бунтующей зимы!Нет прежних светлых мест, где сердце так любило Часами отдыхать,Вам небом для меня в улыбке Мэри милой Уже не заблистать.1805А.А. Блок
Эмме
О Эмма! близок час разлуки, Пора сказать мечтам прости;Еще одной, последней муки Мы гнет должны перенести.Да, страшен этот миг жестокий, Судьба велит расстаться нам,И вы, мой ангел светлоокий, Умчитесь к дальним берегам.Мы знали счастье, дорогая, Мы сохраним его привет,О старом замке вспоминая, Приюте отроческих лет, —Где расстилались перед нами Долина, парк и гладь озер;От них наполненный слезами Мы оторвать не в силах взор.Вот те места, где мы играли, Где вы, в тени дерев густой,На грудь мне голову склоняли, Насытясь резвой беготней;Где, страстью нежною волнуем, С вас мух сгонять я забывал,Но сам к их смелым поцелуям Я зависть тайную питал.А вот и он челнок наш скорый, Мы в нем носились по водам;Вот клен могучий, на который Взбирался я в угоду вам.Те дни прошли, увяла радость, И парк и замок опустел…Где наших встреч веселых сладость? Их светлый гений отлетел…Как тяжела моя утрата Поймет лишь тот, кто пережил,Когда теряешь без возврата Все то, что пламенно любил.Не в силах я тот миг печальный Без горьких слез перенести,В нем, как любви аккорд прощальный, Звучит последнее прости.1805Н.А. Брянский
Каролине
Когда же скорбь мою могила успокоит,И дух мой от земли направит свой полет?!Жизнь в настоящем – ад, грядущее ж удвоитВсю горечь прошлого ярмом дневных забот.В устах проклятий нет; из глаз не льются слезы;Я не прогнал врагов блаженства моего.О жалкая душа, ты можешь без угрозыЛишь сетовать в тоске бессилья своего!Но если бы мой взор сверкал огнем кровавымИ с уст лился поток неукротимых слов,Я б молнии метал в лицо врагам неправымИ гневу б языка дать волю был готов!Теперь же тщетно все! И жалобы, и мукиМучителей моих утешить бы могли;При виде наших слез в последний час разлукиИх злобные сердца восторгом бы цвели!Но если б даже мы смирилися покорно —Ликующим лучом жизнь больше не блеснет:Любовь не принесет утехи благотворной,Надежда умерла, – одна боязнь живет!Когда ж они меня схоронят, дорогая?!Любви и дружбы нет!.. Лишь горе без конца…Но если обниму опять в гробу тебя я,Быть может, там они не тронут мертвеца!1805В.А. Мазуркевич
Каролине
Не подумай, что страстным признаньям в ответЯ скажу, что любви я не верю твоей;Лишь взгляну на тебя – и сомнения нет,Так правдив этот блеск твоих ясных очей.Но, любя, не могу не страдать я душой,Что, как листьям, увянуть любви суждено,Что промчатся года – будем плакать с тобойМы о юности нашей, минувшей давно.Что настанет пора – и каштановых косВетерку не придется ласкать на тебе,И серебряный цвет поредевших волосНам напомнит об общей печальной судьбе.Вот о чем я грущу, дорогая моя,Не дерзая на Бога душою роптать,Что настанет твой час, – и лишусь я тебя,Что на свете всему суждено умирать.Так пойми же причину волнений моих,Недоверчивый друг мой! Тебя я люблю,Нет сомнений на сердце моем никаких,Каждый взгляд твой, улыбку – я жадно ловлю,Но настанет черед роковой и для нас,И горевшие пылкой любовью сердцаБудут спать на кладбище, пока трубный гласНе разбудит всех мертвых по воле Творца.О, так выпьем же чашу блаженства до дна,Пока льется оно к нам кипучей струей,Будем пить, пока чаша благая полнаДивным нектаром нашей любви молодой!1805Н.А. Брянский
Герцогу Дорсету
Дорсет, который в юности со мноюВсе тропки в рощах Иды исходил,Кому, защитник, преданный душоюЯ больше другом, чем тираном был,Хотя обычай грубый в нашей школеТебя моей всецело вверил воле, —Ты, чей удел через немного лет —И дар богатств, и власти пышный цвет, —Ты и теперь уж именем прославлен:Немного ниже трона ты поставлен.Но это пусть не соблазнит тебяПрезреть науку иль бежать контроля,Хотя бы воспитатели, любяПокой и лень, во всем тебе мирволя,Боясь обидеть знатного сынка,Чья власть в грядущем будет велика, —На герцогские шалости смотрелиСквозь пальцы и бранить тебя не смели.Когда же юных паразитов рой,Которым был не ты, – кумир златой(И в юности, на самом дней рассвете,Готовы льстить рабы дрянные эти), —Когда они внушать тебе начнут,Что почести одни тебя лишь ждут,Что ты к величью избран от рожденья,Что лишь глупцы корпят в тисках ученьяНад книгами, что благородный духК морали общей может быть и глух, —Не верь: они влекут на путь позора,Честь имени ты с ними сгубишь скоро!Нет, обратись к немногим тем друзьям,Которых в Иде ты узнал сызмала,Иль, если даже не найдешь и тамТаких, чья смелость правду бы сказалаИ осудить дурное все дерзала, —Спроси свое ты сердце: пусть гласитОно, как твой советник и свидетель;Оно тебе, мой мальчик, верный щит,И верю, – в нем таится добродетель.Да, за тобою долго я следил;Но рок зовет: я осужден к уходу…В твоей душе я силы находил,Которые, созрев, людскому родуБлагословеньем были б. Ах, я самДик по природе, слишком горд, упрям;Я безрассудства, точно, сын любимый;Но если так во многом грешен я, —Пусть это все падет лишь на меня,Пусть я один паду, неукротимый;Но все ж ценить умею я вполнеТе доблести, которых нет во мне.Достаточно ль – меж прочими сынамиМогущества, на краткий час блеснуть,Как метеор, украсив именамиСтраницы пэрства, жизненный свой путьОтметив только спесью перед нами?Такому общий жребий рок сулит;При жизни знатен, а в гробу забыт,Не отличен от смертного простогоНичем, как только камнем гробовымС гербом полуразрушенным над ним,Да свитком геральдическим, чье словоНапыщенно, но пусто. Так спит лорд,Безвестен, нем, хоть именем он горд;Так мирно спят могилы средь забвенья,А в них – тела, безумства, прегрешеньяТех, чей отмечен в летописях род,Хоть запись ту едва ли кто прочтет.Хотел бы я, хоть в будущем далеком,Пророческим тебя увидеть окомМеж мудрецов и добрых, в их среде;Хотел бы, чтоб в успехе неустанномТалантом ты блистал, не только саном,И чтоб ты был прославленный везде,Пороком не запятнан ни единым,Фортуны не любимцем – лучшим сыном!Взор обрати в анналы прежних лет:Блистателен твоих там предков след.Один, хоть царедворец был известный,Жил, как достойный человек и честный,И, – о хвала! – подвинул он впередРодную драму, твой прославив род.Другой умом меж всей был славен знати, —И при дворе, и в войске, и в сенате;В бою отважный, Муз любимец, онВо всех делах был блеском окружен.Средь мишуры сверкал он величаво, —Всех принцев – гордость, всех поэтов — слава.Таких великих предков ты имел,Храни же славу их великих дел,Старайся унаследовать, по праву,Не только имя предков, но и славу!Но близок час; дни краткие бегут.И я покину тесный тот приют,Где радости я видел и печали;Мне бой часов гласит, что надо мнеПокинуть кров, где душу в тишинеНадежда, мир и дружба утешали;Надежда пестрой радугой цвела,Минут летящих крылья золотила;Душевный мир тревога не мутилаО днях грядущих, полных бед и зла;А дружба детства, – о, зачем так краткоДано любить, когда так любят сладко!Прости, прости!.. Но полно, – силы нетВсем милым сценам посылать привет.Изгнанник так, отчизну покидая,Приветствует тот берег, где он рос,И землю даль скрывает голубая,И взор немой печален, но без слез,Прощай, Дорсет. Не жду участья к горюВ душе, столь юной, как твоя, – о, нет!В тебе уж завтра, чуть лишь встретишь зорю,Моей сотрется памяти весь след.Быть может, мы в грядущем, в полной мереСозрев, с тобой в одной сойдемся сфере;В сенате, в преньях, наряду с тобойПодам и я, быть может, голос свой,И мы сидеть с тобою будем рядом,Встречаясь лишь холодным, чуждым взглядом;И буду я тебе ни враг, ни друг,Твоих не зная радостей и мук;Не предаюсь я радостной надеждеС тобою вспомнить все, что было прежде;Не буду снова близок я с тобойИ лишь в толпе услышу голос твой;Но, если чувств своих я не умеюИль, может быть, не должен утаить,То, – до конца дай песню мне излить, —Надеюсь я, уверенность лелею,Что ангел твой хранитель вознесетТебя во славе, как высок твой род.1805Н.А. Холодковский
O детства картины! С любовью и мукойВас вижу, и с нынешним горько сравнитьБылое! Здесь ум озарился наукой,Здесь дружба зажглась, чтоб недолгою быть;Здесь образы ваши мне вызвать приятно,Товарищи-други веселья и бед;Здесь память о вас восстает благодатноИ в сердце живет, хоть надежды уж нет.Вот горы, где спортом мы тешились славно,Река, где мы плавали, луг, где дрались;Вот школа, куда колокольчик исправноСзывал нас, чтоб вновь мы за книжки взялись.Вот место, где я, по часам размышляя,На камне могильном сидел вечерком;Вот горка, где я, вкруг погоста гуляя,Следил за прощальным заката лучом.Вот вновь эта зала, народом обильна,Где я, в роли Занги, Алонзо топтал,Где хлопали мне так усердно, так сильно,Что Моссопа славу затмить я мечтал.Здесь, бешеный Лир, дочерей проклиная,Гремел я, утратив рассудок и трон;И горд был, в своем самомненье мечтая,Что Гаррик великий во мне повторен.Сны юности, как мне вас жаль! Вы бесценны!Увянет ли память о милых годах?Покинут я, грустен; но вы незабвенны:Пусть радости ваши цветут хоть в мечтах.Я памятью к Иде взываю все чаще;Пусть тени грядущего Рок развернет —Темно впереди; но тем ярче, тем слащеЛуч прошлого в сердце печальном блеснет.Но если б средь лет, уносящих стремленьем,Рок новую радость узнать мне судил, —Ее испытав, я скажу с умиленьем:«Так было в те дни, как ребенком я был».1806Н.А. Холодковский
1
О, если бы Юпитер вернул мне ушедшие годы! – Вергилий (лат.).