Когда б Лесажа хитрый демонМоим желаньям мог помочь, —Меня б вознес над домом всем онНа шпиц Марии в эту ночь.Раскрыв все крыши старой Гранты,Он мог бы в залах показать,Как спят и видят там педантыЗа голос – луг иль лавку взять.И Пальмерстона бы, и ПэттиУвидел я в числе ловцов,Влекущих в выборные сетиКак можно больше голосов.Вот избиратели все кучейЛежат, толпа усыплена;Им благочестье – щит могучийИ совесть их не будит сна.Лорд Г. – тот быть спокоен может;Не глупы парни: ясно им,Что к производству он предложитИх одного лишь за другим.Все знают: выгодных местечекБольшой у канцлера запас;«Вот мне бы» – мыслит человечекИ ухмыляется сейчас.Но ночь бежит; сном безмятежнымПусть спят себе лентяи там;Я обращусь к твоим прилежным,О alma mater, сыновьям.Ища наград колледжа честно,Вот кандидат долбит урок;Полночный час; в каморке тесно;Он рано встал и поздно лег.Сомненья нет: ценой старанийОн все награды заслужил;Для бесполезных разных знанийПотратил он немало сил;Он стих аттический скандует,Не зная отдыха, – хоть плачь;Под тяжким бременем тоскуетМатематических задач;То вздором Силя ум свой мучит,То в треугольник углублен,Обедов сносных не получит,В латыни ж варварской силен.Для исторической же МузыЗа то всегда он глух весьма:Ему квадрат гипотенузыВажней ученого письма.А впрочем он один лишь, бедный,Страдает от таких трудов;Зато вдвойне забавы вредныДругих – отчаянных голов.Пиры их взору нестерпимы,Разврат с позором слит вполне,Игра и пьянство там любимы,И разум топится в вине.Иное дело – методисты:Реформы на уме у них;Они поют, смиренны, чисты,И молят за грехи других.Одно у них пришло в забвенье:Что гордость духа, лишний пыл —Все их хваленое смиреньеЛишают большей части сил.Но вот уж утро… ОтвращаяОт них свой взор, что вижу я?В одеждах, белых поспешая,Чрез луг бежит людей семья;Часовни колокол их рьяноЗовет… Вот смолк он… В тишинеНебесной песнью звук органаВолнами стелется ко мне,И вместе с ним несется звучноТрель королевского певца:Но эту песню слушать скучно,Кто раз прослушал до конца.Наш хор, – он ниже снисхожденья:Из новичков составлен онИ стоит только осужденья,Как грешных карканье ворон.Когда б Давид услышал пеньяСвоих псалмов в таких устах, —Псалмы б он отнял, без сомненья,И разорвал бы их в сердцах.Евреям пленным на ЕвфратеТиранов власть велела петьО бесконечной их утратеИ о беде своей скорбеть.О, если б так они запели, —Со страха ль, ум ли б подсказал, —Они б легко достигли цели:Сам черт их слушать бы не стал!Но что ж пишу я? Скучно стало…Кой черт начнет меня читать?Перо скрипит, чернил уж мало…Конечно, мне пора кончать.Прощай же. Гранта! Налеталась,Как Клеофас, душа моя;От темы Муза отказалась,Устал читатель, – да и я.1806Н.А. Холодковский
2
Сражайся серебряными копьями (т. е. подкупом) – и ты во всем победишь (греч.).
Вздыхающему Стрефону
Прощенья у вас хоть тысячу разЗа рифмы молю, изливаюсь.Из дружбы одной я дух ваш больнойСтарался рассеять и каюсь.С тех пор, как она вам так предана,Мне ваше безумье не горе.В ней прелесть мечты, алтарь красоты,Я чту ее с верой во взоре,Но должен сказать, что трудно узнатьИз рифм ваших образ завидный.Я так вас жалел: ваш дух так горелПред скрытностью этой обидной.Уста ее вам волшебный бальзам,Ея поцелуй вас мгновенноВознес до небес, весь мир в нем исчез.Ничто мой совет – несомненно.«Когда я брожу, любви не служу», —Сказали вы. Это понятно.И я в старину любил не одну,Но мне перемена приятна.Я вам предлагать не стану пленятьКрасавиц, как пишут в романе.Улыбка мне льстит, но сумрачный видМне то же, что буря в стакане.Покуда в крови – огонь, для любвиЯ враг платонизма упорный.Безумным меня считала б твояЛюбовница, – вывод бесспорный.Всех женщин забыть, одну лишь любить,Ей сердце отдать во владенье,О ней лишь вздыхать, ее лишь ласкать…Но это другим оскорбленье.Теперь, о, Стрефон, последний поклон.Любовь ваша вся бестолкова,Но, правда, – чиста: она ведь влитаВ одно только праздное слово.1806А.М. Федоров
Сердолик
Не блеском мил мне сердолик!Один лишь раз сверкал он ярок,И рдеет скромно, словно ликТого, кто мне вручил подарок.Но пусть смеются надо мной,За дружбу подчинюсь злословью:Люблю я все же дар простойЗа то, что он вручен с любовью!Тот, кто дарил, потупил взор,Боясь, что дара не приму я,Но я сказал, что с этих порЕго до смерти сохраню я!И я залог любви поднесК очам – и луч блеснул на камне,Как блещет он на каплях рос…И с этих пор мила слеза мне!Мой друг! хвалиться ты не могБогатством или знатной долей, —Но дружбы истинной цветокВзрастает не в садах, а в поле!Ах, не глухих теплиц цветыБлагоуханны и красивы,Есть больше дикой красотыВ цветах лугов, в цветах вдоль нивы!И если б не была слепойФортуна, если б помогалаОна природе, – пред тобойОна дары бы расточала.А если б взор ее прозрелИ глубь души твоей смиренной,Ты получил бы мир в удел,Затем что стоишь ты вселенной!1806В.Я. Брюсов
Хочу я быть ребенком вольным
Хочу я быть ребенком вольным И снова жить в родных горах,Скитаться по лесам раздольным, Качаться на морских волнах.Не сжиться мне душой свободной С саксонской пышной суетой!Милее мне – над зыбью водной Утес, в который бьет прибой!Судьба! возьми назад щедроты И титул, что в веках звучит!Жить меж рабов – мне нет охоты, Их руки пожимать мне стыд!Верни мне край мой одичалый, Где знал я грезы ранних лет,Где реву Океана – скалы Шлют свой бестрепетный ответ!О! я не стар! Но мир, бесспорно, Был сотворен не для меня!Зачем же скрыты тенью черной Приметы рокового дня?Мне прежде снился сон прекрасный, Виденье дивной красоты…Действительность! ты речью властной Разогнала мои мечты.Кто был мне друг – в краю далеком, Кого любил – тех нет со мной.Уныло в сердце одиноком, Когда надежд исчезнет рой!Порой над чашами веселья Забудусь я на краткий срок…Но что мгновенный бред похмелья!