Чтение онлайн

Ребята и не подозревали, что за балконной перегородкой замерла Горошкина, которая так и осталась стоять с веником в руках — неподвижная, потрясенная…

Вечером того же дня квартира Горошкиной наполнилась шумом, смехом, суетой. Ворвалась ватага ребят с большой гроздью цветных воздушных шаров, разрисованных рожами-масками. Визг, вопли, поздравления.

На кухне мальчишки открывали консервы, а девчонки резали салаты, красиво укладывая их на тарелки.

В комнате, прямо на полу, ребята слушали музыку, разглядывая новые пластинки.

— Отличная пластинка! — с удовольствием рассказывал Кристаллов. — Совсем не запилена. Кстати, этот Бобби Фаррелл и аранжировщик и продюсер!

В коридоре толстый добродушный Пайкин, стараясь переорать шум, смех и музыку, кричал в телефон:

— Джульетта Ашотовна! Мы без вас не садимся! Мы все вас ждем! Умоляю, не нарушайте традицию!

— Скажи, что Ленка её любимый салат сделала! — подсказывали девочки.

— Ленка ваш любимым салат сделала! Не «может быть», а обязательно! Хорошо!.. Копейкин за вами заедет!

Они ворвались я столовую с криками:

— Ура! Джульетта приедет!

В это время Джульетта Ашотовна в передней собственной квартиры, запутавшись в рулонах с обоями, что-то говорила. Копейкин был ко всему безучастен.

— Вот эти тебе нравятся? Настоящий цвет само! Но я лично люблю зеленые. Зеленый — это цвет надежды! Это я хочу к себе в комнату. А вот эти… — Она развернула следующий рулон. — Эти очень похожи на старинный штоф! Серое с серебряным. Это я хочу я гостиную. Еще есть чудные… Вот… Я Галке хочу… Кораблики, морячки и собачки! Там еще были изумительные сиреневые обои… Сиреневый цвет любил Байрон. Идеально для кухни, но дорого!

Джульетта Ашотовна вдруг замолчала, удивленно заморгала — она поняла, что мальчик ее не слушает.

— Давайте я телевизор посмотрю. Чего у вас там! — безразлично сказал Копейкин.

— Да… Сейчас… Там Галочка что-то крутила…

Они прошли в комнату, и Копейкин остановился на пороге.

— Тебя что-то удивляет? — улыбнулась Джульетта Ашотовна.

— Книги…

Комната была буквально завалена книгами. Книги лежали на полу, на рояле, на окнах, стопками, связками.

— Книги? — как будто удивилась Джульетта Ашотовна. — А вазочки? Ты где-нибудь видел столько вазочек? А почему? Потому что я — учительница! Каждый праздник мне дарят по вазочке! — засмеялась она.

В дверь позвонили, звонок был громкий, долгий, настойчивый Джульетта Ашотовна открыла дверь, да так и замерла.

В дверях стоял молодой здоровенный мужчина в распахнутой куртке, в руках он вертел цветочек и улыбался во весь рот.

— Привет, свояченица! Войти-то можно? — и он, не дожидаясь ответа, прошел в прихожую.

— Коля, у меня денег нет! — сказала она тихо, но твердо.

— А я Галочку хочу повидать! Просто повидать дочку. Это можно?

Он без церемоний прошел прямо в туалет, ни на минуту не прерывая разговора.

— Ты почему не на работе? — строго спросила Джульетта Ашотовна.

— Кто не на работе? Я на работе! В ночь. Вон машина внизу. Поехали кататься? И Галочку заберем! « Поедем, красотка, кататься!» — напел он и закружил Джульетту Ашотовну.

— Галку ты не получишь!.. Пьянь? — вдруг выпалила она.

— Учуяла! — расхохотался он. — Прямо ГАИ! Да все нормально! Увидишь, все в норме!..

Коля ходил по кухне, шаря по кастрюлям.

— Мне юрист знаешь, между прочим, что сказал? — Он понизил голос.

— Что? — дрогнула Джульетта Ашотовна.

— Что дочку я могу в любое время от тебя забрать! — Ссориться ему явно не хотелось, он лишь вздохнул как-то устало. — Ладно… Ну чего мы с тобой собачимся? Ну, неужели как люди нельзя?

Он широко улыбнулся:

— Раз кататься не желаешь, угости хоть чем-нибудь… А то я обедал знаешь когда! Перехвачу и… исчезну… Слово даю! Испарюсь!

— Господи! Ну конечно!

Джульетта Ашотовна засуетилась в кухне, а свояк поудобнее устроился за столом.

— Ты колбасу будешь? Вот еще немного пюре…

— Давай колбасу! Огурчиков солененьких! Яишенку бы сообразить!..

Джульетта Ашотовна торопливо накрывала на стол.

Коля вдруг задержал ее руку:

— Слушай, а стопаревича не сообразишь?

— Ты же знаешь, у меня не бывает… — оправдывалась она. — И потом, Коля, извини, но тебе хватит!

— А пятерочки не найдется? Пятерочку!

— Боюсь, что нет…

В кухню заглянул Копейкин.

— Отвертку бы… Где можно взять?

Джульетта Ашотовна видела, что Копейкин мрачен, она поспешила в комнату, сказала извиняясь:

— Я быстро… Ты не торопишься? Подожди!.. И пойдем… Это муж моей покойной сестры. Галочкин папа…

Вернувшись на кухню, она спросила с надеждой:

— Все? Наелся?

— Вот сейчас чаю выпьем и поедем кататься! — куражился Коля. Он был в хорошем настроении. — Галка! Поедешь кататься?

Дверь в Галкиной комнате щелкнула — это захлопнулся замок. Коля сразу помрачнел.

— Она спит! — извинилась Джульетта Ашотовна.

— Не желает… Ладно!.. Давай заварочку свежую все-таки… Эй, малец! Кончай возиться, чаю дают! С вареньем!

Копейкин даже не оглянулся. Он смотрел на Джульетту Ашотовну: она достала из шкафа деньги, пересчитала и понесла на кухню.

— Вот… Только четыре сорок нашла… Я на обои сегодня ухнула! — оправдывалась она. — Я, Коль, ремонт делать хочу!

Коля расхохотался:

— Я про этот ремонт уже третий год слышу!.. Ну, ладно… Напоила, накормила… — Он сгреб деньги в карман. — А теперь… Хоть что-нибудь для души… можешь, а?

— В каком смысле? — Джульетта Ашотовна растерялась.

— Ну… На пианино! Сыграй что-нибудь… А? Ты же можешь… Ты ж играешь!

— Но я… право, Коля…