Чтение онлайн

– Ты опять о принце мечтаешь, Стефани? Ля мур э данжюрэ. Берегись ее!

К половине восьмого, по звонку, институтки выстраиваются по росту вдоль кроватей, а из своей комнаты прямо в дортуар выходит классная дама. Прическа, ногти, чистота платья и передника – от зорких глаз не ускользнет даже маленькое пятнышко.

После проверки старшие классы идут на общую молитву в приемную залу. Читают лучшие ученицы. Вечером к девушкам иногда присоединяются высочайшие особы, поэтому часто выбирают Александру. Она всегда проговаривает слова ясно и громко, и никогда не стесняется. Скоро, совсем скоро все это останется в прошлом…

– Стефани, мон амур, я всюду тебя ищу!

В дортуар вбежала темноволосая смуглая девушка. Ее большие черные глаза лучились восторгом и предвкушением сюрприза.

– Стефани, я узнала, я узнала такое!

– Не томи, Сашенька, милая, что случилось?

– Только не волнуйся! В Петербург приехала твоя маман.

– Кто, кто сказал? – пересохшими губами прошептала девушка.

– Горничных подслушала, а они классных дам.

– Мама, моя мама… Зачем? Зачем она приехала?

– Не знаю, мон амур, не знаю.

Стефания отвернулась и вновь посмотрела в окно. Фонтанка крошила лед. Снег прорезали бессчетные трещины – весна наступала. Александра обняла подругу за плечи, прижалась горячей щекой к побледневшему лицу.

– Помнишь ее?

– Смутно. Отец погиб в 1813. Тогда мне было четыре года, а в пять лет государыня Мария Федоровна забрала меня в Петербург. Она троюродная сестра моей бабушки Софии Фредерики. Больше маман я не видела. И я не знаю, как она жила эти годы.

– Дамы шептались о многочисленных романах и конфузах…

– Они просто ей завидуют. Теофила блистает в Париже, кружит головы кавалерам, а они с утра до ночи сторожат глупых барышень.

– Мы не глупые, – рассмеялась Александра. – Мы просто еще молодые. Нам всего по 17 лет. Впереди большая жизнь. Мы обязательно будем счастливы!

Девушки теснее прижались друг к другу. Впереди у Александры Россет были 56 лет, у Стефании Радзивилл – всего пять…»

Входная дверь медленно открылась. В комнату вошел Жуков, сел к столу. Яна резко встала, ожидая очередную грубость. Участковый снял фуражку, знакомым жестом вытер голову большим мятым платком.

– Тут вот какое дело, Яна Сергеевна. Приношу вам глубочайшие извинения за свои подозрения и задержание. Вы имеете право на меня пожаловаться в установленном порядке. Координаты вышестоящего начальства есть на информационном стенде при входе. Вы свободны.

– Что случилось? – с тревогой спросила Яна.

– Чушь собачья случилась. Кому рассказать – засмеют.

– Рассказывайте! Считайте, что я ваш главный консультант по чуши. Что украли?

– Ничего. Ничего не украли. Наоборот подкинули.

– В смысле подкинули? Что? Зачем?

Яна села на диван, потерла виски руками. К ней вновь вернулась назойливая мысль о странном поведении преступника.

– Зачем не знаю, – обреченно ответил Жуков. – А подкинули металлическую брошку-розу, приколотую к черному сердцу из тряпочной салфетки.

Подходящих слов Яна не нашла. Она изумленно смотрела на участкового, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ларина визжала как боров на закланье, – он говорил полушепотом, непрерывно наматывал платок на пальцы и вновь разматывал. – Сказала, что в жизни к этой розе не притронется и нужно вызывать музейщиков из Гатчины, чтобы установить ценность предмета. Заперла зал и ключи не отдает. Меня начальство в ППС отправит и правильно сделает.

– За что в ППС? Не понимаю.

– Своими силами надо справляться, ить-твою, а не раздувать мелкие происшествия на уровень района. В музее пострадало только окно. Его уже застеклили. А что с розой делать – ума не приложу.

– Не надо пока никого вызывать, – решительно сказала Яна. – Я посмотрю на ваш предмет, а дальше будет видно. Только мне нужно умыться и переодеться.

– Вы действительно сможете понять, как там ее, ценность эту, – с надеждой пробормотал участковый.

– Смогу. Если предмет заслуживает внимания, тогда и будете дергаться, а если бросовый, то пойдет как обычный вещдок.

– Во как! Прямо все по полочкам разложили. Ох, не простая вы птичка, Яна Сергеевна, ох, не простая. Чую огребу еще с вами проблем.

– Телефон верните.

– Ну да, ну да. Держите. Павел ваш раз сто звонил.

Яна выхватила смартфон, выскочила в коридор. Павел опять не отвечал. Она отправила сообщение в мессенджере и вышла на улицу.

– Яна Сергеевна, сюда! Мы в гостиницу заскочим, а потом в музей. Товарищ капитан позже туда приедет.

У «Стефании» к уазику подбежала миниатюрная брюнетка. Максим обнял девушку, зарылся лицом в кудрявые волосы. Яна отвернулась. Смутилась, что невольно загляделась на чужое счастье.

Внутри было тепло и уютно. Хозяйка пила кофе за маленьким столиком, просматривала документы, что-то считала.

– Яночка, дорогая, вас арестовали?

– Раз я здесь, значит, уже отпустили. Все в порядке. Мира Вениаминовна, а мне можно кофе? Надо взбодриться.

– Без проблем. Сделаю. Вы обедать и ужинать будете?

– Только ужинать. Я сейчас в музей, но к вечеру вернусь.

– А что там случилось, Яночка? Весь поселок жужжит. Говорят, что преступник влез в окно, украл золотой шлем барона Фредерикса и рояль композитора Шварца.

– О, Боже, Мира Вениаминовна, вы умная женщина, бизнес-леди, – Яна буквально заплакала от смеха. – Я здесь впервые, но точно знаю, что в краеведческом музее нет и никогда не было золотого шлема. Для подобных предметов нужна серьезная охрана. А рояль Исаака Шварца в Сиверской, но в другом музее. И в любом случае, как, как вы себе это представляете? Как можно вынести рояль через маленькое окошко в башенке?

– Значит, он ничего не украл? – разочарованно пробормотала хозяйка.

– Не скажу, – нарочито грозно ответила Яна. – Это тайна следствия.

– А Геннадий Петрович к нам не заглянет? – смущенно спросила Мира Вениаминовна и опустила глаза.

– Не знаю. Меня Максим привез.

Яна пожала плечами и побежала в номер. Через полчаса уазик уже въехал на улицу, ведущую к музею. По дороге она получила сообщение от Павла. Написал, что до вечера очень занят, предложил созвониться после девяти.

На музее висела большая табличка «Закрыто», но Пухов решительно отворил дверь.