Чтение онлайн

Даже я, лишь созерцая подобные проявления зла, чувствовал себя так, словно бессчетные века барахтался в самой отвратительной грязи! И на моих спутников это подействовало точно так же, и теперь мы, прочувствовав это, поняли, что случилось с езмлянами.

Если бы подобные мерзкие твари однажды обосновались на нашем великом центральном светиле, сияющая чистота этой обители совершенных оказалась бы запятнана, осквернена одним случайным взглядом на такую немыслимую порочность!

Эти твари медленно подняли руки, указывая на одного езмлянина из группы. Тот, стоя спиной к ним, задрожал, затрясся, заизвивался, а затем, вопреки собственному желанию, медленно поднялся в воздух и, переместившись в пространстве, повис над каплевидными уродами, в ожидании жадно разинувшими рты. Езмлянин перевернулся в воздухе и повис головою вниз, все еще удерживаемый в воздухе сосредоточенной волей тех, кто указывал на него…

Затаив дыхание, с глазами чуть не вылезшими из орбит от ужаса перед тем, что должно было произойти в следующий момент, я смотрел, ожидая того мига, когда сила, поддерживающая несчастного езмлянина, исчезнет.

Полуосознанно я заметил, как бластер Хула Джока нацелился на бедную визжащую жертву, как раз в тот момент, когда он начал падать навстречу этим треугольным, разверстым, отвратительным пастям, истекающим слюной в ожидании. Я увидел, как человек исчез – и молча благословил Хула Джока за его милосердие и быстроту.

Затем, на мгновение, мы все словно обезумели! Мы целились из бластеров, жали на спусковые крючки и стреляли по шеренгам этих отвратительных существ. Вот только, к нашему ужасу, с ними ничего не случилось. Снова и снова мы обстреливали их шеренги, а они даже не замечали, что их кто-то атакует! Смертоносные бластеры были бессильны!

Рон Ти первым оценил ситуацию.

– Эти твари не являются реальными существами, они просто злые сознания низшего порядка, скорее коварные и подлые, чем умные! Они обладают слишком низкой плотностью – вибрации распада не могут разрушить их, и проходят, не воспринимаясь ими, сквозь атомные структуры! Мы ничего не можем сделать, кроме как из милосердия убить этих бедных езмлян и уничтожить те мерзкие порождения гнили, только и ждущие, чтобы их накормили.

Мы так и сделали! Наш поступок был проявлением искренней доброты по отношению к езмлянам. И все же, несмотря на кажущуюся бессердечность нашего поступка, мы понимали, что так будет лучше. И это доказало одно: как бы низко ни пали езмляне, они не так уж далеко отдалились от своей божественной сущности, и в каждом из них все еще присутствовала серебряная искра, отличающая носителей души от бездушных. И по мере того как каждое тело возвращалось в первозданный Эфир, из которого оно было образовано, серебряная искра, наконец, высвобождаясь, поднималась в воздух, исчезая вдали. После этого мы сосредоточили своё внимание на каплеподобных существах.

Когда мы расправились с грязными тварями, мы заметили, что странные существа на каменном выступе осознали тот факт, что обстоятельства на Езмле изменились. Они стояли, пораженные, ошарашенные, сбитые с толку, примерно с минуту, а затем начали действовать с быстротой, достойной восхищения.

Несколько из них бесстрастно поднялись в воздух со скального выступа и устремились к нам. Каким-то образом они почувствовали где мы находимся и выбрали правильное направление. В мгновение ока они зависли над нами, спустились вниз и оказались лицом к лицу с нами.

Одно из них, очевидно, занимавшее важное положение среди своих собратьев, принялось издавать членораздельные звуки, но мы не смогли их понять. Да мы и не хотели понимать! Потому что с такими, как они, должно быть не понимание, а безжалостная война!

Итак, мы снова и снова испытывали на них действие своих бластеров и, как и прежде, понимали, что они бессильны. Я взглянул на Хула Джока. У него от гнева изо рта шла пена.

От оказавшихся поблизости от нас существ, казалось, исходила отвратительная, отупляющая вибрация. Мало-помалу я уловил безмолвный, но настойчивый приказ направиться к подножию скалистого утеса. Не задумываясь, я сделал шаг вперед, но могучая рука Хула Джока оттолкнула меня назад.

– Я тоже это чувствую, – прорычал он всем шестерым. – Но, – сурово продолжил он, – именем Петлекреста я приказываю вам стоять на месте. Это всего лишь их воля! Разве мы младенцы, чтобы повиноваться им?

Внезапно я рассмеялся! Подчиняться воле таких, как они? Это было смешно! В ответ на это остальные члены нашей компании рассмеялись. Хул Джок одобрительно кивнул мне.

– Молодец, Хак Ири! – похвалил он меня. – От имени Петлекреста выражаю тебе благодарность – Верховный Совет дарует тебе право носить его в знак признания твоего мужества!

И он обещал мне высший дар нашей планеты, величайшую награду за смех! И все же, могу признать, возможно, мой поступок был не таким уж банальным. Ведь, в конечном счете, нет более действенного оружия против зла, чем насмешки и смех! Воспринимать зло всерьез – значит преувеличивать его значимость; а насмешка делает его яд бессильным, бесполезным. Попробуйте, если сомневаетесь, – попробуйте в час крайней нужды!

Существа стали полностью черными, серебристый цвет полностью исчез. Одно из них попыталось схватить меня, подтолкнуть в нужном направлении. Что-то – я не знал, что подобное могло дремать во мне – вспыхнуло гневом. Моя ладонь сжалась в кулак, рука взметнулась вверх без моего сознательного усилия, и мой кулак со всей силы врезался в лицо существа – оставив после себя ужасное, зияющее отверстие, медленно заполнившееся подобием лица. Существо издало странный, сдавленный, полный боли вопль.

– Ого! – радостно воскликнул Хул Джок. – Их нельзя убить, но– им можно причинить боль!

И он, взмахнув своим бластером, как дубинкой, обрушил его на голову ближайшего существа. Удар прошел сквозь него, как сквозь мягкую грязь, но оно, очевидно, решив, что с него хватит, поспешно поднялось в воздух и устремилось в безопасное место, а за ним последовали и остальные.

– Назад в Эфир-Торп! – скомандовал Хул Джок, и мы ретировались так быстро, как только позволяли ноги. При этом мы добрались туда не первыми.

К нашему ужасу, мы обнаружили, что он захвачен большой группой таких же существ. Они были повсюду, даже внутри; и что еще хуже, повсюду вокруг него были езмляне, огромная толпа, слившаяся в сплошную массу, все они были обращены лицами наружу, и держали в руках длинные сверкающие клинки из ярко блестящего металла, с острыми концами и отточенными режущими кромками.

– Мечи, – выдохнул Мор Аг. – Я думал, что таким оружием не пользовались на Езмле десять тысяч лет! Оно может и резать и колоть!

– Хоэ-хо! – крикнул Хуэй Джок. – Бластеры, быстрее!

О, какая трагедия! Я помню, что слезы потекли у меня из глаз еще до того, как все закончилось. Рон Ти был расстроен не меньше меня. Хул Джок страшно ругался, и, если бы не Лан Апо, я сомневаюсь, что у нас хватило бы мужества довести это ужасное дело до конца. Но когда первые серебряные искры устремились ввысь, на его неподвижном белом лице появилась счастливая улыбка.

– Они рады! – воскликнул он, обращаясь к нам, с прискорбием расстреливавшим их. – Я чувствую, как они благодарны нам за то, что мы дали им избавление от жизни, бывшей горше смерти. Они рады уйти безболезненно!