Чтение онлайн

Вот почему в данном учебном пособии изложены материалы, связанные с исследованием и разработкой научно-методических основ создания системы управления инновационной экономикой в условиях неопределенности, основанной на использовании КМТ.

Автор считает своим приятным долгом выразить глубокую благодарность всем ученым Финансового университета при Правительстве Российской Федерации, проявившим интерес к данной тематике и высказавшим ряд ценных советов и рекомендаций в части качества материала: члену-корреспонденту РАН, доктору экономических наук, профессору Г. Б. Клейнеру, доктору экономических наук, профессору С. Е. Щепетовой, доктору экономических наук, профессору И. Н. Дрогобыцкому, всем сотрудникам кафедры «Системный анализ в экономике», доктору экономических наук, профессору М. В. Мельник, доктору экономических наук, профессору О. В. Голосову, заведующей экспериментальной лабораторией «Нейротехнологии в управлении» доктору экономических наук, профессору С. В. Карповой, доктору технических наук, профессору Н. Н. Заличеву.

Понятие истинности в задаче генерации новых знаний играет ключевую и решающую роль, так как основная задача, которую здесь особо следует выделить, – это не просто задача генерации знаний как лишь только процесса получения некоторой информации. Сама по себе задача генерация нового знания, именно в аспекте получение информации, не представляется чем-то сложным. Новые знания можно генерировать любым способом и в любых количествах. Но вопрос заключается не столько в количестве этих знаний, сколько в их качестве. И самое главное качество знаний, которое всегда считалось выше всех, – это истинность, т. е. соответствие истине. Считается, что истинность существует как чувство уверенности в реальности высказывания.

Истинность знаний – это, по сути, единственное главное качество, которое определяет большинство проблем их генерации, использования, обновления, передачи. Вот почему многие считают (и не без основания), что истина – это конечная цель познания.

Всю историю человечества, как только человек стал добывать и ценить знания об окружающем мире и о самом себе, этот процесс сопровождался не просто некоторым прямолинейным и упрощенным стремлением к истинности, а характеризовался самой настоящей жесточайшей борьбой за истинность. Причем на роль открывателя истинности знаний всегда претендовали не только ученые и практики, но и, как известно, все религии мира. Наука и религия стремились объяснить явления природы, хотя, как известно, методы и результаты у них всегда резко различались.

На познание мира, выявление мыслимых и немыслимых причинно-следственных связей направлялись всегда лучшие умы, на это не жалелись ни материальные, ни финансовые ресурсы. Это серьезная, трагическая, но и в то же время не слишком заметная сторона цивилизационного развития человечества. Следует здесь особо отметить, что, как ни странно, эффективным стимулятором этого процесса всегда была война как наиболее кардинальный и жесткий способ решения многих спорных вопросов. А для успешного ведения военных действий иметь истинные знания о противнике всегда было главнейшей задачей. «Предупрежден (имеется в виду на основе истинного, а не ложного знания) – значит вооружен». В сватке за истинность использовались и подкуп, и обман, и даже дезинформация, и другие неблаговидные приемы.

Вот почему понятие истинности с методической точки зрения всегда привлекало людей, и в первую очередь ученых и философов.

Но что есть истинность? – вот вопрос, который до сих пор до конца не решен, несмотря на бесчисленные попытки найти ключ к этой разгадке.

На этот вопрос пытались и пытаются ответить многие лучшие умы. И этот процесс имеет свою логику развития.

Понятие истинности является многозначным. Создается впечатление, что чем больше желание ученых разобраться и уточнить данное понятие, тем более размытым и многогранным оно представляется.

Из множества всех определений понятия истинности выделим два наиболее значимых для выбора базиса нашего дальнейшего анализа.

1. Сначала в истории с давних времен появилось определение истинности, данное Аристотелем (384–322 гг. до н. э.). Аристотель являлся учеником Платона и считается «отцом логики», хотя термин «логика» у него не встречается. Он пишет в своем труде «Об истолковании»: «Не имеет смысла судить об истине на том основании, что окружающие нас вещи явно изменяются и никогда не остаются в одном и том же состоянии. Ибо в поисках истины необходимо отправится от того, что всегда находится в одном и том же состоянии и не подвергаются никакому изменению, если существует движение и нечто движущееся, а движется от чего-то и к чему-то, то движущееся должно быть в том, от чего оно движется и затем не быть в нем, двигаться к другому и оказываться в нем, а противоречащее этому не может быть (в то же время) истинным вопреки их мнению».

Такое длинное и не совсем с первого раза понятное определение истины дает ответы на многие вопросы о том месте логических умозаключений, где надо искать истинность. Собственно, из этого определения появилась логика как наука.

В соответствии с определением Аристотеля истинность некоторого утверждения означает его согласованность с реальностью (или соответствие ей). Поэтому теория истины, опирающаяся на данную формулировку, называется «теорией соответствия» [74].

По учению Аристотеля, истинно то суждение, в котором понятия соединены между собой так, как связаны между собой соответствующие им вещи в природе. Ложно то суждение, которое соединяет то, что разъединено в природе, или разъединяет то, что соединено в ней. На этой концепции истины основана аристотелевская логика.

Аристотель различает два вида суждений: вечные необходимые суждения, относящиеся к области вечных неизменных объектов, и суждения, относящиеся к кругу изменяющихся вещей. Так как объекты, подверженные изменению, возникновению и уничтожению, не пребывают всегда тождественными себе, то и суждения о них не являются устойчивыми.

Будучи истинными, пока их объекты остаются равными себе, эти же суждения становятся ложными, когда объекты изменяются во времени. В аристотелевском учении об истине это деление суждений имеет существенное значение. Только первые суждения образуют область строгого знания, вторые же суть просто мнения и не имеют строгого научного характера.

Сообразно с этим делением суждений и понятие истины у Аристотеля делится на два вида: вечная абсолютная истина и истина, которая в потоке времени переходит в свою противоположность и становится ложной.

В классическом смысле истинность по Аристотелю сводится к формуле: истинность есть адекватная информация об объекте, получаемая посредством чувственного и интеллектуального изучения либо принятия сообщения об объекте и характеризуемая с позиции достоверности.

А более упрощенная трактовка совпадает с таким тезисом: истина есть адекватное отображение действительности в сознании.

2. К середине ХХ в. бурное развитие математики, физики, химии, биологии и других фундаментальных естественных наук привело к появлению нового вида проблем, связанных с неоднозначностью понимания основных положений этих наук, разного рода противоречиям, парадоксам и заблуждениям. Это явление вызвало необходимость анализа внутренних закономерностей и логики развития наук. В результате появилось второе определение истинности, данное польским математиком и логиком А. Тарским (1901–1983) в работе [80]. Сформулированное им новое так называемое семантическое понятие истины есть также классическое понятие истины, но только уточненное с помощью средств логической семантики. А. Тарский исходит из представления об истине, но с других позиций, согласно которым термин «истинно» выражает свойство нашего знания, в частности свойство высказываний, а не соответствие объективной действительности. Высказывание считается истинным тогда и только тогда, когда оно формально внутренне непротиворечиво. А. Тарский показал, однако, что для обычного естественного языка задача построения общего определения истины не может быть решена. Одной из причин этого является то обстоятельство, что в естественном языке имеются предложения, утверждающие собственную ложность (типа «Я лгу»). Попытка применить к ним термин «истинно», согласно приведенной схеме, ведет к противоречию. А. Тарский считает, что это противоречие возникает благодаря «семантической замкнутости» естественного языка, т. е. благодаря тому, что в этот язык входят и предложения, и имена этих предложений, и семантические предикаты – «обозначать», «истинно», «выполнять» и т. п. Для устранения подобных парадоксов А. Тарский считает необходимым разделить язык на две части:

1) объектный язык и

2) метаязык.

Определение истины должно формулироваться только в метаязыке. В этом случае парадоксов не возникает и по этой причине семантическое понятие истины не только является одним из основных понятий логической семантики, оно существенно уточняет и общефилософское представление об истине.

Кроме А. Тарского, данную проблему изучали и другие математики. К аналогичным выводам о необходимости системы двух языков почти одновременно пришли и К. Гедель (1906–1978) [83], и А. Черч (1903–1995) [87]. Некоторые важные результаты в данном направлении были высказаны еще Г. В. Лейбницем (1646–1716) [67]. В отличие от них, А. Тарский наиболее приблизился к идее семантики, используя ее в паре «истинность – семантика».