Кокаиновые короли
Шрифт:
Однако вскоре между партнерами возникли трения. Всего через месяц после их триумфа Янг стал подозревать, что Ледер хочет его кинуть. Перед рейсом Кейна Джордж наконец поддался на уговоры Карлоса и познакомил его с парикмахером из Калифорнии. Это был последний козырь Янга, и он его лишился. Но если Ледер станет работать с парикмахером напрямую, Янг уже будет не нужен, а Карлос сэкономит миллионы. Джордж прекрасно это понимал.
Янг постоянно нервничал. Чтобы не терять бдительность, он нюхал кокаин, на который плотно подсел во время долгих перелетов в Калифорнию. Он уходил в бесконечный чудовищный загул, принимая уже по пять – восемь граммов в сутки, и не спал по три-четыре дня. Янг дошел до того, что нюхал по грамму за один раз – этого как раз хватало, чтобы зажигать всю ночь. Дорожки порошка стали такими длинными, что его знакомые в шутку сравнивали их с шоссе между штатами в Южной Флориде. Зависимость Янга лишь усиливала его подозрения насчет Ледера.
Пока Ледер занимался подготовкой к переносу бизнеса на Багамы, Янг чувствовал себя все более и более покинутым. Большую часть времени Янг понятия не имел о планах Ледера. И он больше не жил в квартире «Оушн Павильон» – съехал, когда молодожены начали ссориться, чуть ли не ежедневно круша мебель и посуду. Хемель постоянно жаловалась ему, что Карлоса интересуют только тачки и самолеты.
Янг договорился встретиться с Ледером в Нассау. Карлос приехал с новой женой – невесткой одного из партнеров Янга по контрабанде, колумбийца по имени Умберто Ойос. Они с Ледером арендовали катер и провели большую часть дня, изучая багамский остров Норманс-Кей примерно в трехстах километрах к юго-востоку от Майами. Ледер подумывал о том, чтобы арендовать его на девяносто девять лет, и присмотрел еще один в пятидесяти километрах южнее. На обоих островах имелись взлетно-посадочные полосы, но Норманс-Кей был лучше, потому что был меньше и неприметнее. «Убрать нахрен с острова пятьдесят человек будет куда проще, чем двести», – пояснил Ледер.
После лодочной прогулки Янг высказал свои подозрения Ледеру, когда они сидели в лобби отеля «Холидей Инн» в Нассау. «Я думаю, что ты хочешь меня кинуть», – сказал он за выпивкой. У Ледера был такой вид, будто он готов разрыдаться, он все отрицал: «Ни за что я так не поступлю, ты что!» Но Янг все видел по его глазам. И чувствовал.
Янг вернулся в США, а Карлос Ледер вплотную занялся новым проектом. Расположенный на мелководье в сорока милях к юго-востоку от Нассау, Норманс-Кей был одним из самых красивых из семисот островов Багамского архипелага. Названный в честь карибского пирата, он по форме напоминал перевернутый рыболовный крючок, зажатый между пальцами гиганта. Изогнутая береговая линия в семь километров представляла идеальную гавань для катеров. На берегу северной части – петли рыболовного крючка – на скалистом возвышении стояли двенадцать деревянных, слегка потрепанных ветром пляжных коттеджей. Острие «крючка», юго-восток, было нетронутым и безлюдным. В конце крючка, в юго-западной части, имелась бетонная взлетно-посадочная полоса длиной в километр. На запад от полосы на шесть с половиной километров тянулся пляж с белым сверкающим песком, который плавно огибал место, известное как бухта Контрабандистов. На вершине холма к востоку от взлетно-посадочной полосы располагался яхт-клуб Норманс-Кей, в котором были захудалый бар с несколькими стульями и парой столов, небольшой ресторанчик и единственный на острове телефон. Окна яхт-клуба выходили на отель, состоящий из двенадцати номеров, фирменный магазин и деревянный док с топливными насосами в форме буквы L. Атмосфера на острове была простой и почти деревенской. Пресная вода поступала из цистерн, а электричество – от дизельных генераторов. Кустарники и морской виноград сплошным ковром росли на холмистом берегу залива. Идеальное место для убежища, о котором мечтал Ледер.
В мае 1978 года Ледер купил дом Беквитов на северо-востоке Норманс-Кей за 190 000 долларов. Он передал чемодан с наличными Чарльзу Беквиту в его офисе в парке «Оушн Ворлд» в Форт-Лодердейле. Беквит, уже бывший хозяин дома, потребовал пересчитать деньги, и ему пришлось признать, что 8000 в чемодане были лишними. Чуть позже в том же году Карлос заявился в офис трастовой компании «Гардиан» в Нассау и открыл большой дипломат – внутри был один миллион долларов США. Деньги спрятать он даже не пытался, что вызвало в офисе настоящий переполох, а от такого количества наличных у некоторых сотрудников закружилась голова. Ледер представился успешным колумбийским менялой-валютчиком, который хочет превратить Норманс-Кей в элитную гавань для яхт. Багамцы были очарованы его безграничным обаянием, умом он их тоже покорил. Ледер просил называть его просто «Джо». Дипломат стоял открытым на столе, завораживая зеленым сиянием стодолларовых купюр. Деньги ушли на депозит в банк «Нова Скотиа» на багамском острове Парадайз. Местным банкирам никогда не доводилось иметь дела с таким количеством налички сразу, поэтому на будущее они ввели «комиссию за пересчет денег» в размере одного процента, то есть по 10 000 долларов за миллион. Такая прорва денег ошарашила местных, хотя уж их-то было сложно удивить причудами богачей. Вскоре многие влиятельные багамцы захотели познакомиться с этим обаятельным и харизматичным двадцативосьмилетним парнем.
Через траст Ледер открыл семь корпоративных счетов. 31 января 1979 года через один из них, зарегистрированный на «Интернешнл Датч Рисорсес Лимитед», за 875 000 долларов США он купил участки под номерами четыре и пять на Норманс-Кей – почти 70 гектаров на западе и востоке острова, включая взлетно-посадочную полосу, клуб, отель и пристань. Ледер предоставил проект развития, который предполагал увеличение протяженности взлетно-посадочной полосы и расширение пристани для сорока яхт.
Многие годы Норманс-Кей был популярным местом отдыха у любителей морских прогулок в районе багамских островов Эксума. Остров идеально подходил для однодневного плавания из Нассау, его каналы были неглубокими, а пляжи ухоженными. А теперь Ледер приступил к превращению Норманс-Кей в собственный частный остров. Яхт-клуб закрылся. Отель отказывал предоставлять номера. Взлетно-посадочная полоса перестала принимать самолеты. На пристани не продавали топливо заходящим в гавань суднам. Ведущий новостей с Си-би-эс Уолтер Кронкайт, заядлый яхтсмен, приплыл на своей яхте во время рождественских каникул в 1978 году, и когда увидел, что гавань пуста, то крайне удивился. Когда он бросил якорь, чтобы разузнать, в чем дело, мужчина на пирсе не слишком вежливо крикнул ему: «Эй, вы не можете причалить здесь! Быстро поднимайте свой якорь!»
На соседнем острове Кронкайту объяснили, что Норманс-Кей прибрали к рукам люди, которые не любят гостей. На Багамах об этом уже знали все.
Местные насчитали не менее двадцати собак породы доберман в будках у взлетно-посадочной полосы. Светловолосые мужчины с немецким акцентом и черными сумками патрулировали остров на джипах «тойота» и фургонах «фольксваген». Когда яхты подплывали слишком близко, над ними начинал кружить вертолет. На острове построили башню связи по последнему слову техники и установили навигационные маяки для приема самолетов по ночам.
Вскоре на Норманс-Кей закипела бурная деятельность. Каждый день то и дело прилетали и улетали самолеты, доставляя припасы для нового предприятия. Люди Ледера и его партнеры – причудливый коктейль из американцев, немцев и колумбийцев – заняли несколько домов на острове. Их обслуживали собственная прачечная и кафе. Яхты Ледера – шестидесятипятифутовую «Марзорит Лиа», пятидесятивосьмифутовую «Шелик IV» и тридцатитрехфутовую «Фаер Фолл» – пришвартовали на закрытой для остальных якорной стоянке. Сам он обычно один разъезжал по острову, изредка – в компании одной из своих маленьких дочерей. Чаще всего он совершал вояж по своим владениям на точной копии «Форда» 1932 года выпуска из его личного автопарка на двадцать две машины.
Когда Ледер там обосновался, то тем, кто прожил на острове много лет, пришлось убраться. Филип Книскерн, которому принадлежали три виллы возле бухты Контрабандистов, напрямую зависел от доступа туристов к взлетно-посадочной полосе. Но Ледер почти вежливо сказал ему, что больше принимать гостей тот не сможет. Книскерна вынудили сдавать дома людям Ледера. Ричард Новак, профессор колледжа, арендовавший у Книскерна дайвинг-бизнес, стал задавать вопросы о новых людях, внезапно появившихся на острове, и ему сказали, что больше работы у него не будет. Когда Новак месяц спустя вернулся за своим водолазным снаряжением, его самолет окружили люди Ледера. Они даже не позволили ему войти в здание, в котором хранились его вещи. Вернувшись на взлетно-посадочную полосу, Новак обнаружил, что топливный бак его самолета пробит. В итоге он смог долететь только до Южной Эльютеры, примерно в пятидесяти километрах от Норманс-Кей.
Новак и Книскерн заявили на Ледера в полицию, но из этого ничего не вышло. Теперь на Норманс-Кей законом стал сам Джо Ледер.
Одним из тех, кому приказали убраться с острова, был и Чарльз Кем – брокер, который занимался продажей дома Беквитов. Когда он отказался уехать, Ледер вызвал сотрудника иммиграционной службы для депортации Кема, но ничего не вышло – тот находился на Багамах на законных основаниях. Тогда при очередной встрече с Кемом Ледер стал ему угрожать прямо:
«Еще раз для таких тупых, как ты: или ты сегодня сваливаешь отсюда, или твои жена и дети сдохнут», – прорычал Ледер.
Кем уехал.
Когда Карлос Ледер брал под свой контроль Норманс-Кей, он параллельно создавал собственную сеть по распространению кокаина в США. Деньги у него были, и немалые, но ему надо было куда больше, чтобы расширить свой проект с авиаперевозками. Он начал со знакомого парикмахера, приятеля Янга, и еще одного сотрудника салона – дилера из Майами, который время от времени толкал кокаин еще в старших классах школы. Они договорились так: парикмахер торговал в Калифорнии на постоянной основе, а дилеру в Майами Ледер инвестировал для старта некоторую сумму под кокаиновый бизнес. В цепочку добавили и друга парикмахера, который владел студией звукозаписи. Потом в помощь привели еще одного чувака с опытом торговли наркотой, чтобы распространять кокаин среди музыкантов. Ледер по-прежнему отчаянно нуждался в людях для перевозки кокаина. С пилотами была реальная проблема: подняв денег, Барри Кейн благоразумно вышел из дела.
Парикмахер знал одного, который возил марихуану, а тот в свою очередь был знаком с мойщиком посуды из Парк-Сити, штат Юта, и диск-жокеем из Лос-Анджелеса. Вся эта шайка согласилась записаться на летные курсы. Дилер из Майами привел двух школьных друзей, один из которых тоже оказался пилотом. Так сеть и ширилась: друзья приводили друзей. И все были американцами.
Ледер снял дом в Беверли-Хиллз, который сделал своей штаб-квартирой на Западном побережье, а по Лос-Анджелесу рассекал на новеньком «порше». Он жестко разграничил бизнес: пилоты и дилеры знали только то, что от них требовалось. Пока Джордж Янг, выбиваясь из сил, летал по ночам в Лос-Анджелес, его партнер с новыми друзьями исследовал другие Багамские острова и посадочные полосы на отдаленных фермах Флориды. В Калифорнии Ледер обзавелся самолетом «Пайпер Навахо» за 125 000 долларов. Все было готово к запуску нового витка кокаинового бизнеса.