Кокандская автономия
Шрифт:
С момента падения прежнего буржуазного правительства Кокандской автономии Мустафы Чокаева, вся полнота политической власти внешне перешла к Иргашу; а фактически — к союзу «Улема», руководители которого все время стояли за спиной Иргаша и действовали им, как марионеткой.
Политическая программа правительства Иргаша после улемистского переворота за такой короткий срок еще не успела выявиться с достаточной полнотой. Но уже то обстоятельство, что улема пыталась объявить Иргаша Кокандским ханом, указывает на то, что после улемистского переворота Кокандская автономия скатилась до самой крайней реакции. Дальше идти уже было некуда.
Улемистский переворот внутри Кокандской автономии имел громаднейшее значение в смысле влияния его на ход развертывания дальнейших событий.
Туркестанская национальная буржуазия была весьма молода и слаба. Нити ее экономического влияния еще недостаточно опутали широкие массы дехканства. У нее было достаточно смелости, чтобы начать контрреволюцию, но не хватило силы довести ее до конца.
Что же нового внес улемистский переворот в соотношение классовых сил?
Буржуазное правительство Мустафы Чокаева отражало собой интересы промышленной буржуазии. После улемистского переворота лидеры промышленной буржуазии частью были арестованы, а частью вынуждены были бежать.
Весь же слой промышленной буржуазии и та часть торговой буржуазии, которая обслуживала туркестанскую промышленность, следовательно, бывшие под идеологическим влиянием этой промышленной буржуазии отошли от движения и заняли позицию нейтралитета.
Другая же часть торговой буржуазии, находившаяся под идеологическим влиянием улемы, перешла на ее сторону и стала поддерживать Иргаша.
Значительно труднее охарактеризовать позицию дехканства. Выше мы уже говорили, что дехканство было недовольно временным правительством Керенского, но после Октябрьской Революции оно в массе своей активно не выступило на сторону советской власти. В этот период происходило своего рода «самоопределение» дехканства. Часть его становилась на сторону советской власти, часть же все еще оставалась на положении «свидетеля» происходившей вокруг борьбы, но во всяком случае активным сторонником Кокандской автономии при правительствах Танышбаева и Мустафы Чокаева оно не было.
Для характеристики отношения дехканства к Кокандской автономии приведем показания участника этой автономии — Махдия Чанышева:
«Здесь необходимо сказать о том, что временное правительство Туркестанской автономии перед народом не пользуется никаким авторитетом и не имеет никакого влияния. Поэтому и в случае передачи ему вооруженных сил, оно не сможет водворить порядок. Против русских у мусульман враждебности нет [5] ».
Улемистский переворот должен был ускорить процесс классового самосознания дехканства. Часть дехканства, наиболее эксплуатировавшаяся и хлопковыми предпринимателями и ростовщическим капиталом еще более ясно осознала свое положение и свои интересы. Другая же часть — кулацкая, наиболее близкая к духовенству и вообще старым феодальным слоям, стала на сторону нового улемистского правительства Иргаша.
5
Газета «Улуг Туркестан» № 68 от 3 марта 1918 года.
Некий Шарипов, который был во время переворота в Коканде говорит:
«Стремление Иргаша создать национальную вражду оказалось безрезультатным. Мусульмане остались в дружеских отношениях к русским».
Эти слова Шарипова свидетельствуют о двух моментах: во-первых, о том, что основная масса населения, то есть, дехканство, не пошла за Иргашем и, во-вторых, о том, что Иргаш пытался использовать в своих интересах национальный антагонизм.
Несравненно более определенна и ясна роль городских ремесленников. Весьма показательно в этом отношении выступление представителей старого города в Ташкентском Совдепе 22 декабря.
В отчете об этом заседании, напечатанном в «Нашей газете», говорится о том, что с агитацией за автономию выступал некто Ормелли, только что приехавший с кавказского фронта. И далее мы там читаем следующее:
«Выступившие затем мусульмане Ариф-Джан и Мулла-Бахрам заявили, что движение к автономии — чисто буржуазное, ибо во главе его стоят баи и муллы, преследующие лишь свои интересы. Трудящемуся же народу нужна не автономия, а хлеб, мануфактура и вообще улучшение материального положения.
Протестуя против этого движения, они всецело на стороне Совета и готовы поддержать его всегда».
На том же заседании Черневский [6] говорит следующее:
«Что трудовой мусульманский народ далеко не приветствует автономию, доказывается хотя бы тем, что мусульмане, входящие в состав Совета рабочих депутатов, просят помочь в их борьбе со своей буржуазией, ставшей во главе движения.
Вообще трудовой мусульманский элемент не участвует в движении, и один из представителей этого движения даже арестован буржуазией».
Этот последний факт весьма интересен. Он с достаточной убедительностью говорит о том, что еще во время правительства Танышбаева и Чанышева городские трудовые слои коренного населения были настолько серьезно настроены против буржуазной контр-революции, что помимо всевозможных агитационных приемов буржуазии приходилась прибегать к помощи террора.
6
Черневский — эс-эр, б/чиновник, играл весьма подозрительную роль в январских событиях в 1919 году.
Еще более решительно стали городские трудовые слои коренного населения на сторону советской власти после улемистского переворота. В Фергане даже правое крыло «Союза трудящихся мусульман» снова перешло на сторону советской власти. Точно также в Самарканде.
В начале Кокандской антиномии союз «Иттифак», вообще державшийся более правой ориентации, чем «Союз трудящихся мусульман», почти целиком стал на сторону Кокандской автономии. На одном из собраний союза «Иттифак» была принята резолюция, в которой он решительно выступает против советской власти. Но улемистский переворот резко изменил позицию союза «Иттифак», несмотря на все свои соглашательские тенденции, он не мог и не стал поддерживать самую крайнюю реакцию, возглавлявшуюся улемой и осуществлявшуюся Иргашем.
Так, т. Билик в своих воспоминаниях «Октябрь в Самарканде», напечатанных в шестой книге «Коммунистической мысли» пишет следующее:
«Несмотря на контр-революционное выступление Кокандской автономии, несмотря на провокацию и угрозы со стороны Бухары… деятельность «Иттифак», как массовой организации в совете сначала в городском, а затем в областном, роль, которую играл «Иттифак» в организации Советов в старом городе Самарканде, роль его членов в обложении местной буржуазии контрибуцией, ясно доказывает, что «Иттифак» явился силой, значение которой никак нельзя приуменьшить, а тем более игнорировать».
Таким образом, мы видим, что улемистский переворот произвел решительную передвижку общественных сил: промышленная буржуазия как реальная сила временно отошла в сторону, ремесленники, объединявшиеся «Союзом трудящихся мусульман» и союзом «Иттифак» более решительно стали поддерживать советскую власть, и лишь часть торговой буржуазии перешла на сторону улемы. Все это вместе взятое было ни чем иным, как началом разложения контр-революционного движения изнутри.
Разгром Кокандской автономии