Чтение онлайн

Прижимаясь спинами к влажной, стене, они пошли по следу Сергея. За поворотом открылась отмель. Руслану в его сапогах пройти - делать нечего. Зато Сергею и Илье - в принципе невозможно. И идти-то всего ничего - метров тридцать. Но к концу пути у обоих от ног останутся, начисто обглоданные, кости.

–  Я вас перенесу, - спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, сказал Руслан, выслушав причитания товарищей.

–  Рехнулся?
– Сергей с недоверием поглядел на тонкого в поясе, высоченного парня,

–  Ты меня даже не поднимешь.

А после Илья наблюдал, как субтильный Руслан, взвалив на закорки центнер живого Сергеева веса, осторожно бредет по жиже. Что интересно: вокруг сапог Руслана, проваливавшегося кое-где по халявку, не взбрыкнуло ни одно охочее до живой плоти существо. Обратно парень возвращался легко, будто и не тащил только что груз тяжелее себя. Вспомнив почти запредельные усилия, с которыми на рассвете выводили вдвоем лодку на стрежень, Илья прикинул, что Руслан, перед этим выгребавшийся весь вечер и пол ночи в одиночку, должен обладать просто-таки нечеловеческой силой.

Путешествие на спине парня через разверзшиеся хляби прошло без приключений.

Вскоре все трое собрались на пятачке, с которого на косогор убегала крутая тропинка.

Первым пошел Руслан. На самом верху он, сторожко, припал на тропу, но потом поднялся и уверенно взошел на ровное. Двое за ним карабкались не так ловко, но в конце концов тоже достигли плоского, поросшего мяконькой травкой участка посреди развалившихся сараев, домов, погребов и башенок непонятного назначения.

Выморочка? Но Сергей и Руслан вели себя спокойно, да и сам Илья не чувствовал памятного дискомфорта. Стало быть, просто, заброшенное место. Осматриваясь, они не торопились покинуть укромный пятачок. Илье надоело топтаться на месте и он присел на корточки. Рука сама потянулась погладить шелковую, совсем как дома, траву. За время от проявления он еще не встречал нормальной, пусть и чахло-городской, но все-таки зелени. Прилечь бы на нее. Но Руслан дернул за плечо.

–  Что еще?
– обозлился Илья.

–  Нельзя. Не встанешь потом.

Свинство! Даже простая, до боли желанная трава, могла в этом мире оказаться отравой, мороком, притаившимся зверем. И не поспоришь. Поднимайся и топай следом за товарищами.

Смеркалось. Когда только успели растерять день? Или время не имело здесь простых линейных законов и извивалось, как ему нравится? Опять же не спросишь, дабы не показаться сумасшедшим.

Полосу разрухи удалось преодолеть, пока совсем не стемнело. Ко времени густых, тяжелых сумерек они уже успели перелезть через страшное количество обрушенных стен, обогнули столько же ям, не по одному разу провалились в погреба и канавы.

Последним бастионом оказалась насыпь, изрытая норами. Кто рыл: человек, или представители местной фауны? Да какая разница! Даже тени любопытства не возникло.

Они так устали, что окружающее их интересовало только на предмет, где прилечь и что съесть, чтобы тебя не съело или не высосало. Только Руслан сохранял подобие активности, чуть передохнув, он начал шарить по норам.

Вернувшись с изысканий, парень поинтересовался:

–  Есть хотите?

Совершенно издевательски вопрос был воспринят как оскорбление. Сергей разъяснил это Руслану быстро и доходчиво. Тот молчком развернулся и ушел, оставив их гадать и дожидаться.

Возвращался он неуклюже перешагивая препятствия. Руки были заняты широким куском доски, на котором лежали вялые, гниловатые на вид луковицы. Овощ, кроме того, распространял мускусный, прям-таки животный запах.

–  Ешьте. Только осторожно. Торопиться нельзя.

–  Рог потом на лбу не вырастет?
– склочно поинтересовался Сергей, однако, дожидаться ответа не стал. Они уже и забыли, когда ели в последний раз.

На что оно было похоже? Илья не мог разобраться в своих ощущениях. Его поразил необыкновенный, потрясающий вкус мягких клубней. Он, почти не разжевывая, проглотил первый корнеплод и оторопел: по языку разливался сладковато-терпкий вкус клубники, смягченный и разбавленный, или наоборот, дополненный пряной экзотикой. Вторую луковицу он поклевывал. Брал в рот маленькие кусочки, долго держал их на языке, и только когда оставалась тоненькая, высосанная пленочка, проглатывал. Съев второй плод, он заметил, что Сергей замер в позе спящего Будды.

Челюсти едва заметно двигались. Руслан тоже отрешился.

Углов опомнился первым:

–  Ты чего нам принес?
– заорал, будто, его не деликатесом кормили, а коровьими лепешками.

–  Лук.

–  Какой, мать твою, лук! Что это такое?

–  Не знаю. Лук.

Илья поразился. Парень походил на аборигена, который пытается донести до пришлых очевидные вещи, но не знает как.

–  Ты в Алмазовке его пробовал?

Руслан чуть замешкался с ответом, но потом покорно кивнул. Илья уловил заминку, однако, дальше расспрашивать не стал. Не стал и Сергей. Но потребовал, чтобы Руслан отвел его на место, где нашел клубни. Тот махнул рукой в темноту:

–  Видишь, вся насыпь изрыта? Там крысы жили. Они любят… По дороге сюда я заметил стебли, вернулся и выкопал.

Понятно, что ничего не понятно. Илья видел: от Руслана они толку не добьются.

Парень поднялся над ними во весь рост. На фоне темного, подсвеченного дальними огнями неба, проступал красивый, горбоносый профиль, крутой подбородок. Веки, как всегда, чуть прикрыты. Уснул стоя?

–  Нашел - так нашел, - тем временем примирительно проскрипел Углов.
– Садись рядом. Сейчас передохнем и - топать.

–  Что?
– очнулся Руслан.

–  Пойдем, говорю. Надо как-то обустраиваться. С местными все разговоры только через меня. Тут народ ушлый. И не разбегаться. Тебя, - Сергей ткнул пальцем в Илью, - это касается в первую очередь. Руслан тертый уже из передряги и сам вырулит, а ты точно завязнешь. Держись рядом и нишкни!

Крюковка отличалась от остальных районов города Дита большим количеством деревянных сооружений. Оно и понятно: камня на высоком глинистом острове просто не имелось. Может, он и залегал на приличной глубине, - чем еще объяснить тот факт, что остров до сих пор не смыло агрессивным течением?
– но докопаться до твердой породы, никому не удалось. Раскопки предпринимались, главным образом, по приказу местного пахана. Именно: ни убавить, ни прибавить - пахан.

Крюковский голова, секретарь, президент, король… Название должности включало одновременно: характеристику социума и принципов обитания в нем. Давно отмечено, что блатные кликухи необыкновенно метко отражают сущность носителя.

О деревянном изобилии позаботились сами жители островного государства. Они вылавливали лес, срубленный "бойцами" особых отрядов. Едва ли половина леса доходила до официальных дистрибьютеров, то есть до Алмазовки и Игнатовки. А в отрядах, по официальной версии, люди надрывались, выполняя план поставок. За хорошую работу, приговоренных обещали вернуть под городской кров. Однако возвращенцев ни Илья, ни Сергей не встречали. Лозунг: " Работа делает свободным" лгал, в условиях отдельно взятого Ада, равно, как и дома.

Мало, ох мало приходило даров природы из расположения отрядов, да и те по дороге, - как, впрочем, в любой части посюсторонней и потусторонней действительности, - растаскивались. Крюковцы вот лес вылавливали и пускали на свои исконные крюковские нужды.

Пока компания из трех оборванных, но отдохнувших и сытых людей, пробиралась от полосы разрухи к центру, каких только шедевров местного деревянного зодчества ни насмотрелись: от собачей конуры размером с ангар, до пряничного дворца из щепочек и лыка. Последнее сооружение, по виду, готово было рухнуть от грубого слова, но не падало. Больше того, по нему как по годовым кольцам, считывался возраст от сотворения. Встречались и небольшие добротные избы, самой, что ни на есть, банальной деревенской архитектуры. Одно отличие: окна в них отсутствовали напрочь. И еще двери. Притворы в домах стояли, мало сказать, серьезные - крепостные ворота. На заборы леса все же не хватало. Дома окапывали, пуская по периметру водичку, и в нее уже заселяли рыбок. Штурмовать такой дом, - прикинул Илья, - пришлось бы с применением камнеметных машин, катапульт или на худой конец рогаток системы мастера Трибуше. А такими конструкциями в городе Дите и не пахло. Во всяком случае, до сих пор ничего сложнее примитивного палаша Илья не встречал. Револьвер Ивашки не в счет - не стрелял. Или стрелял? Когда их гнали к мосту, а потом ввиду Игнатовских стражников крутили руки и крушили ребра, Илье померещился выстрел. Но, во-первых, ни в кого не попали, а во-вторых, за кучей наворотов и поворотов в судьбе впечатление стерлось и теперь казалось игрой, битого в тот момент, воображения. Что стрелял не Ивашка, Илья мог побожиться.