Чтение онлайн

Умирать уже не хотелось. Первый раз за много месяцев вырвавшись на волю, - ограниченную шеренгой, веревкой и конвоем! но волю - Илья испытал вдруг прилив сил. Или это последний всплеск, эйфория перед неизбежным концом?

Не одному ему пришли в голову скверные мысли. Шеренга заволновалась. Люди закричали.

–  Молчать! Стоять смирно! Кто побежит - смерть на месте!
– надрывал глотку начальник конвоя. Остальные стражники шли вдоль цепи, дубинками укладывая людей на землю. Руслан уже лежал. Рядом ворочался Сергей. Лег и Илья.

Положили всех лицом в каменную дорожку. Но кусочек годного для обозрения пространства Илье все же остался. Краем глаза он увидел троих маленьких как подростки мужчин с автоматами.

–  Подавай мост, - крикнул главный на ту сторону.

–  Сяс подаем. Тех, кого иссют, в васей пальтии нет?

–  Нет.

–  Отвелнитесь.

–  От, поганец, - бурчал рядом с Ильей, вынужденный подчиниться требованию хозяев, стражник.
– Сволочи, окопались тут, еще и командуют. Показал бы я им…

–  Покажешь, - отозвался другой. Ща переправимся, и пойдешь под дулом как приговоренный. У них тут без разбора.

–  А если откажусь?

–  Поля видал? Там знаешь, сколько удобрения лежит, которое тоже не хотело приказов слушать? Говорят, на таких полях рис в человеческий рост поднимается.

–  Больше слушай, - оставил за собой последнее слово недовольный. Но, ясно: бунтовать против местных порядков поопасится.

Когда отряд подняли на ноги, два выложенных камнями бережка, соединяла металлическая плита. Она выходила из паза на том берегу и перекидывалась на этот в нахлест.

На мостик выпускали по трое, четверо. Металл гудел и пружинил. Илья разглядел в ямке у самой переправы хитрое устройство с системой шестерен. Его приводило в действие колесо наподобие штурвала. Сейчас они пройдут, и переправа опять задвинется на свое место.

От бережка их погнали бегом. Илья, задыхаясь и хватая ртом воздух, все же сумел удивиться: Руслан так и нес Сергея на плече. Погнали еще быстрее. Теперь Донковичу пришлось хватать за руку и тащить своего соседа по веревке. Если упадет, кто знает, как на это отреагируют мелкие хозяева здешних мест?

Их остановили на вылизанном, мощеном пятачке у подножья горы. Люди часто дышали, половина тут же села. Руслан упал как подкошенный. Лицо заливал потом. Ртом парень хватал воздух.

Наконец-то им дали отдохнуть. Час, наверное, попадавших на камни зеков никто не трогал. Стража уселась неподалеку. Часовые хозяев стояли с трех сторон, держа втоматы наизготовку.

Отдышавшись и отвалявшись, приговоренные мало помалу начали шевелиться. Только четверо не двигались. Илья пощупал пульс ближнему: сердце частило с перебоями.

Но он глубоко и ровно дышал. Отлежится денек-другой, подкормится, глядишь, потопает дальше как все. Остальных смотреть не стал - недовольно забурчали охранники.

–  Якорь в корень!
– заковыристо выругался тощий спутник в седой щетине.
– Кормить-то собираетесь?

–  Ага. Щас попаритесь еще маленько, а потом вам разносолов вынесут, - огрызнулся ближний конвоир.

Крюковчане, - по извлечении Ильи и Сергея из поруба, - завтраком не озаботились, но хоть дали вволю напиться. Правда, по дороге та вода трижды успела выйти потом.

–  Дайте воды!
– потребовал Донкович больше для ослабленных спутников нежели для себя. Сам еще кое-как терпел.

–  Молчать! Кто еще слово скажет, так и знайте, останетесь на энтой горке, бороться за урожай, - отозвался начальник стражи. Вьетнамцы тоже зачирикали между собой. Но как оказалось, совсем по другому поводу. К ним подходили новые люди.

Первым неспешно шагал худой, низкорослый старик в длинной белой рубахе из папира и соломенной шляпе конусом. Наличие обязательного для городского руководства одеяния из замечательного местного материала, натолкнуло Илью на мысль что перед ними сам Вонг Ли.

Осужденных быстро построили в ряд. Веревки укоротили на столько, что этапники сдвинулись плечом к плечу. Сергей, пошатываясь, утвердился возле Руслана. Но его сильно перекособочило. Левый глаз и половина лица замотаны рваной тряпкой, от чего Углов приобрел жалкий и совершенно неузнаваемый вид. Не Серега Шрам - Ванька-маляр с похмелья: старый, забитый - убогий.

–  Фамилия?
– начальник этапа и Вонг Ли остановились перед Сергеем.

–  Петров.

–  Дальше?

Руслан отозвался. Пошли вдоль строя. Илья ответил, как договорились, и его благополучно миновали пристальные глаза важного вьетнамца. Тот по долгу задерживался возле некоторых приговоренных, рассматривал.

По причине малочисленности отряда, перекличка вскоре закончилась. Вонг Ли чирикнул своим, развернулся и ушел, потеряв к этапу всякий интерес. Людей же построили друг другу в затылок и погнали вперед, в обход горки.

Гнали почти бегом, так что любоваться окрестностями было некогда. Дыхание начало сбиваться, сосед все больше припадал на плечо Ильи и спотыкался. Когда последовал приказ остановиться, Донкович сообразил: за поворотом очередная переправа.

Хозяева ладили мост. Отрядники топтались на месте, озирались. Но постепенно все головы повернулись в сторону низенького, глинобитного заборчика, за которым стояли… Дети!!!

Трое маленьких загорелых малышей в конических шляпах с интересом глазели на оборванную толпу. Один, похожий на девочку, тыкал, или тыкала, в их сторону пальцем, мальчик чуть повыше ростом что-то важно ей объяснял. На руках у самого маленького копошилась крыска. Длинная, похожая на хоботок выхухоли, мордочка щекотала ему щеку. Ребенок отводил ее ручонкой, но любвеобильная крыска опять добиралась до гладкой детской щечки и начинала свою игру.

Илья внезапно заплакал. Внутри сдавило. Слезы покатились сами. Он только старался не вздрагивать: заметят - будут смеяться. В его сегодняшний день врезался кусочек обычного, человеческого мира. Слезы явились осознанием, навсегда утраченной нормальности бытия.

Когда он справился с собой, детей уже прогнали, - или они сами ушли, наглядевшись на страшных чужих, - а этап повели к мостику.

Сергеи, между прочим, лихо шкандыбал впереди, припадая на внезапно укоротившуюся ногу. Ни дать, ни взять: на деревяшке ступает. Руслан скрючился. Со спины - пожилой мужик. И для Ильи пришло время задуматься над собственной внешностью.

Получалось, раз до сих пор никто не заподозрил в нем, объявленного в розыск преступника, суетиться не стоит. Сколько он не брился? Дней десять. Не щетина уже - настоящая неопрятная, забирающаяся в подглазья борода. Волосы на голове страшно отрасли. В зеркало, конечно, не смотрелся с цивилизованных времен, но, что по вискам пролегли густо седые пряди, не мог не заметить. Да и высох как палка. Помесь пустынника с абреком. По одежде тем более не сориентируешься. Из своей, не осталось ничего. Куртку конфисковали еще в Алмазовке, штаны в Игнатовке. Рубашка в виде, неузнаваемо грязной тряпки, намотана на голову по самые глаза.