Чтение онлайн

Ромка улыбнулся деду, а я чуть ни подавилась пивом и даже закашлялась от удивления. Вот тебе и тупой богатырь! Громила, оказывается, у нас образованный и даже успешный, не какой-нибудь мажорчик, весело прожигающий папашины денежки, скажите пожалуйста… Мне даже стыдно за себя: надо, надо учиться, хотя бы заочно, и дело не в дипломе, а в знаниях и самоуважении.

– Молодец, Роман, хвалю, в жизни всегда надо иметь запасной вариант. Ну ладно, ты ведь к Дите приехал, так что я пойду к себе, а вы уж тут сами.

Мы пили пиво и молчали, хотя Ромка несколько раз и пытался начать разговор, но тут же замолкал. На втором этаже вскоре послышались звуки шагов и голоса. Это обе бабушки собирались спускаться вниз на кухню, чтобы приготовить ужин на все наше большое семейство, а я решила, что бабушкам с Ромкой лучше не встречаться, а то меня достанут они обе своими вопросами и расспросами, и я пригласила его погулять в саду. Вечер был теплый и тихий, ни ветерка, ни шороха, и только терпко и сладко пахло ранним жасмином и вистерией, которые цвели у крыльца. Ромка, видимо, набрался храбрости и наконец заговорил.

– Дита, я еще раз прошу меня извинить. Пожалуйста, Дита, не сердись, я вел себя как осел, признаю свою вину. Звонил Илье после, рассказал о нашей встрече, таку меня телефон чуть ни расплавился ото всех тех слов, что мне Илья высказал. – Я промолчала и он продолжил: – Ты мне очень нравишься, Дита… очень… Илья прав, ты особенная, не такая, как все, кого я знаю или знал прежде. В тебе есть какая-то необычность, я это чувствую, не понимаю, что это, но чувствую. Может быть, само твое имя наложило свой отпечаток, ведь так зовут Богиню Любви. Имя необычное, особенное, вот ты такая и получилась. Говорят же, что как ребенка назовешь, так он и проживет. И потом ты в придачу еще и очень красивая, ты красивая от природы, тебе даже косметика не нужна, а очень красивые женщины меня всегда пугали.

– Почему пугали? – с интересом спросила я.

– Понимаешь, когда женщина ТАК красива, ее красота просто не может принадлежать лишь одному мужчине, потому что все остальные тоже хотят к ней прикоснуться, хотят ею любоваться, хотят присвоить ее себе, а я, между прочим, как говорит моя мать, ужасный ревнивец. У очень красивых женщин никогда не бывает легкой судьбы. Они рано понимают силу своей красоты и быстро привыкают к тому обожанию, любованию и желанию обладания, которые их окружают, и страх потерять эту красоту отравляет их жизнь. Они делают все возможное, чтобы сохранить свою красоту подольше, и это со временем становится практически самой главной целью их жизни. Они с помощью хирургов, косметологов и макияжа начинают создавать красоту искусственную, которая только кажется красотой на расстоянии нескольких метров, и бывшие обожатели начинают смотреть на них с полупрезрительной жалостью и насмешкой, а это очень больно и очень страшно.

– Ну, Ром, ты даешь… Ты практически утверждаешь, что очень красивая женщина не может быть верной женой, так как ей необходимо будет постоянное подтверждение своей красоты, и следовательно, она будет заводить любовников. Далее, ты утверждаешь, что страх потерять красоту подвинет ее на эксперименты с пластическими хирургами и косметологами, и ее природная угасающая красота будет заменяться искусственной иллюзорной красотой, которая вместо обожания будет вызывать жалость и презрение. Короче, ты утверждаешь, что самооценка у очень красивой женщины целиком и полностью зависит от ее внешних данных. По твоей логике получается, что все очень красивые женщины имеют только одну извилину в мозгах. А тебе не приходит в голову, что очень красивым женщинам тоже надо на что-то жить самой или помогать семье и так далее, а для этого им надо зарабатывать деньги. Их красота становится товаром, за который очень хорошо платят и который они продают, чтобы выжить, также, как другие, которые продают свой талант, свое мастерство или свои знания, ну то есть, я тебе знания, а ты мне кусок хлеба с маслом, ну как ты, например. В некоторых профессиях красота является необходимым требованием работодателей. В этих случаях, хочешь или не хочешь, приходится поддерживать красоту любыми способами и как можно дольше, если хочешь продолжать зарабатывать. Для этого одной извилины в мозгах недостаточно. В общем, в отношении меня получается так: ты назвал меня очень красивой, как бы похвалил, и тут же оскорбил, подразумевая, что все очень красивые женщины тупые, неверные и зациклены на своей красоте, поэтому они тебя пугают. И как же нам с тобой дальше общаться? Я ведь теперь понимаю, что моя красота тебе нравится, что ты этой красотой хочешь обладать, хотя и считаешь меня ветреной дурой. Утром я сама считала тебя тупой гориллой, потом поменяла свое мнение, когда узнала, что ты учился на двух очень разных факультетах одновременно и успешно их закончил, и успешно применяешь полученные знания, зарабатывая на свой бутерброд с икрой. Сейчас я начинаю думать, что либо ты, заучившись, свихнул себе мозги в своем Лондоне, либо твои женщины тебя не любили и не думали, что ты заслуживаешь их верность. И в том и в другом случае для меня будет лучше не поддерживать с тобой никаких отношений. Желаю тебе всего доброго. Не забудь сказать своему отцу, что дед нашел ему японский меч, какой он давно хотел приобрести.

Я кивнула Ромке на прощанье, повернулась и пошла в дом. Я не оглянулась, даже когда он позвал меня. Тихонько прошла из холла в гостиную, села в кресло и закрыла глаза, услышала шум отъезжающей машины и усмехнулась. Я не злилась на Романа и не сожалела о своих словах, но где-то в глубине души все же немножко грустила о том, что могло бы начаться, но не началось. Ну, значит, не судьба.

Следующие несколько дней я все время работала у деда и много думала о своем будущем. Дед поглядывал на меня с интересом, но помалкивал, про Ромку не спрашивал, и я была ему за это благодарна. Приезжал Ромкин отец и они с дедом долго беседовали, обсуждали меч, который Ромкин отец втихую купил у деда, потом они ушли куда-то вместе, а я продолжала заниматься описями и каталогами. К тому часу, когда дед вернулся в магазин, я созрела для серьезного разговора.

– Дедуль, – обратилась я к деду во время перерыва, когда мы с ним пили кофе и заедали маковыми плюшками, – ты ведь знаешь, что я вас всех очень люблю и не хочу никого обижать, поэтому мне так трудно делать выбор в отношении моего будущего.

Дед мгновенно насторожился и посмотрел на меня вопросительно.

– Ну что мне делать, дедушка, если у меня нет желания заниматься пивом и консервами, ну совсем нет, ну ни капельки, хотя я папочку обожаю и не хочу делать ему больно. Мне через несколько месяцев будет уже 25, столько времени после лицея упущено по болезни и из-за моей лени, из-за моего нежелания конфликтовать с папой, который до сих пор считает меня малышкой, а я ведь давно взрослая, дедуль, и хочу учиться и заниматься тем, что люблю, раз уж папины деньги позволяют мне это, – и ты прекрасно знаешь, что именно я люблю. Ты мне поможешь, дедушка? Я не знаю, с чего надо начинать.

Дед смотрел на меня очень внимательно, потом слегка улыбнулся, шмыгнул носом, как мальчишка, и сказал:

– Ну начинать лучше всего с самого начала. Тебе нужны базовые знания, нужна основа, значит, тебе надо поступать в университет. Историко-архивный факультет имеется в нашем областном университете. Университет, конечно, не столичный, но знания дает очень даже неплохие. В этом году подавать документы нельзя, ты еще не готова, значит отложим это на будущий год, а в этом году надо готовиться к экзаменам, а также расширить твое обучение и практику по интересующим тебя направлениям. Есть еще один вариант, который мне даже больше нравится. А не попробовать ли нам, Дита, замахнуться на сдачу экзаменов экстерном за два курса универа? Ты девочка умная и справишься, а я тебе достану программу и необходимую литературу. Ты не зеленей, ничего страшного в этом нет, если захочешь, то сдашь за два курса легко, у тебя получится, я в тебе уверен. С твоим отцом на тему твоего будущего я говорил уже не раз, и даже не два, и он уже привыкает к мысли, что твои таланты и способности далеки от производства пива и консервов, так что пусть он надеется на будущего зятя-бизнесмена или ждет внука, а пока и сам справится, молодой еще. Между прочим, твой дед Помидоркин меня в этом поддерживает. Кстати, насчет «упущенного» тобой времени согласиться не могу. Я тебя с детства учил, как мог, всему, что знаю сам, потихоньку учил, а ученица ты способная и предмет свой знаешь на приличном уровне даже с профессиональной точки зрения. Ничего ты не упустила, девочка, ты просто созревала, ждала, когда придет твое время. Давай теперь дерзай, Дита, твое время пришло, внучка моя дорогая, поздравляю!

Нет, что ни говори, но умеет мой дед Рубен поднимать настроение и вдохновлять на подвиги, недаром его так любили студенты. Следующие несколько недель я была так занята, что времени оставалось только на то, чтобы поспать, поесть и принять душ. Даже с друзьями поболтать не могла, отделывалась короткими сообщениями, но всему приходит конец. Да нет, не конец, в моем случае – пришло начало. Все было собрано и все подготовлено, и я начала заниматься дома самостоятельно по программе факультета три часа утром и три часа вечером, а днем пару часов, а то и дольше, работала у деда. Дед подбирал мне работу, которая как можно лучше подходила к теме моих занятий. Родителям я сказала, что хочу поступить на исторический в будущем году, сразу на третий курс. Мама ойкнула от неожиданности и посмотрела на папу. Папа помолчал и спросил:

– А справишься? Не слишком ли амбициозна твоя затея?

– Справлюсь, я же ТВОЯ дочь, – ответила я и подмигнула папе.

Он засмеялся и поцеловал меня в лоб и сказал, что упрямства мне не занимать.

– Не упрямства, а упорства, Коля, это разные качества, – поправила отца мама и погладила меня по голове.

Я училась и работала, и мне было так интересно, что я даже похудела от того, что иногда просто забывала поесть. Обе бабушки всполошились и составили план действий по восстановлению потерянных килограммов и недоеденных витаминов. Но тут вмешались мои друзья, которым недоставало моего присутствия в их жизни для того, чтобы расслабиться по полной.

Мелка и Илья решили отметить очередную годовщину своей брачной ночи, которая произошла намного раньше их законного бракосочетания, и пригласили кучу народу к себе, и мы попраздновали от души. Меня и Мишку по домам развозили на такси, и я не помню, как добралась до постели.

Когда я проснулась утром, то увидела на столике около кровати двухлитровый кувшин ядреного хлебного кваса по рецепту бабушки Помидоркиной и две витаминных таблетки. Таблетки проглотила и с жадностью выпила квас прямо из кувшина. Квас потом плескался раздутом животе, как в бочке. Я выпила все два литра, останавливалась, чтобы отдышаться, и снова пила. Вы себе даже представить не можете, какой это квас. Дедушка Помидоркин называет его «термоядерный». Квас этот прямо-таки взрывается в похмельной голове и вычищает похмельный синдром из мозга и тела за несколько минут. Правда, тот, кто его пьет, некоторое время не может ни вздохнуть и ни выдохнуть, и сидит с выпученными глазами и открытым ртом. Я же привычная, этот квас пью с детства вместо газировки и очень его люблю.