Чтение онлайн

Кабинет доктора Стэнли Каплана находился на перекрестке Пятьдесят третьей улицы и Парк-авеню. Рут высадила Ариану возле дверей, а сама отправилась прогуляться по парку.

— Ну-с, юная леди, как мы себя чувствуем? Впрочем, вопрос глуповатый. Очевидно, чувствуем мы себя не слишком хорошо, иначе наша встреча не произошла бы.

Пожилой врач добродушно улыбнулся, глядя на девушку, сидевшую в кресле возле стола. Когда он видел ее в последний раз, она была бледной, истощенной, испуганной.

Теперь же Ариана превратилась в настоящую красавицу. Хотя нет, не совсем. В глазах, пожалуй, все еще остались боль и горечь, избавиться от которых не так-то просто. Но цвет лица был вполне приличный, взгляд прояснился, длинные золотистые волосы уложены в красивую прическу. В легком летнем платье девушка была похожа на дочь обычных пациентов доктора Каплана, а не на беженку, вырвавшуюся из разоренной Европы всего несколько недель назад.

— Так в чем у нас проблемы? По-прежнему кошмары, тошнота, головокружение, обмороки? Ну-ка, рассказывайте.

Врач ласково улыбнулся и взял ручку, готовый записывать.

— Да, кошмары все еще бывают, но уже не так часто.

Теперь мне, иногда удается поспать.

— Вижу, — кивнул он. — Вид у вас отдохнувший.

Ариана тоже кивнула, однако призналась, что после каждой еды ее тошнит. Это известие доктора удивило.

— А Рут об этом знает?

Ариана покачала головой.

— Вы должны ей об этом сказать. Очевидно, необходима специальная диета. Неужели после каждой еды?

— Почти.

— Так вот почему вы такая худенькая. А раньше у вас бывали такие проблемы?

— Нет, тошнота началась после того, как я пешком добиралась до Парижа. В дороге я два дня ничего не ела, а потом я несколько раз питалась всякой дрянью с полей…

Врач покивал.

— Обмороки продолжаются?

— Да, бывают.

И тут врач повел себя довольно неожиданным образом.

Он отложил ручку и посмотрел на Ариану внимательным и испытующим, но при этом по-прежнему добрым и сочувственным взглядом. Сразу было видно, что этот человек ей не враг, а друг.

— Ариана, я хочу, чтобы вы знали: со мной вы можете откровенно говорить о чем угодно. Мне нужно знать подробности вашего прошлого. Я не смогу вам помочь, если не буду иметь точного представления о том, что вы вынесли.

Учтите, что бы вы мне ни рассказали, никто об этом не узнает. Я врач, я давал клятву свято хранить врачебную тайну. Я не имею права, да и ни за что на свете не стану разглашать то, что от вас услышу. Об этом не узнают ни Рут, ни Сэм, ни их дети. Никто на свете. Ариана, я ваш врач и ваш друг.

Кроме того, я старый человек, много поживший на свете.

Возможно, я видел меньше, чем видели вы, но, уверяю вас, и того, с чем довелось столкнуться мне, вполне достаточно.

Меня трудно чем-нибудь удивить или шокировать. Поэтому, если фашисты делали с вами что-то такое, из-за чего возникли нынешние проблемы, вы смело можете мне об этом рассказать.

У Каплана было такое выражение лица, что Ариане захотелось его поцеловать, однако она ограничилась легким вздохом.

— Ничего такого не было, доктор. Меня продержали в одиночной камере больше месяца, кормили картофельной похлебкой и черствым хлебом, один раз в неделю выдавали какую-то бурду с обрезками мяса. Больше ничего ужасного со мной не делали. Да и в тюрьме я сидела уже давно, почти год назад.

— Кошмары начались именно тогда?

— Да. Я очень беспокоилась об отце и брате. — Голос Арианы дрогнул. — С тех пор я их не видела.

— А проблемы с желудком начались тоже тогда?

— Не совсем.

Лицо Арианы на миг озарилось улыбкой — она вспомнила, как под руководством Манфреда осваивала кулинарную науку и готовила «рагу» из ливерной колбасы. Может быть, именно то «рагу» испортило ей желудок? Но доктору Ариана об этом рассказывать не стала.

— Ну вот, теперь мы знаем друг друга немного получше, — резюмировал Каплан, решив двигаться постепенно.

Во время первой встречи с этой девочкой он не осмелился задавать ей какие-либо вопросы.

— Вы хотите меня спросить о чем-то еще?

— Скажите, — он запнулся, пытаясь подобрать слово помягче, — они вас… использовали?

Каплан был уверен, что такая красивая девушка наверняка подвергалась насилию, однако Ариана отрицательно покачала Толовой. Может быть, просто боялась сказать правду?

— Ни разу?

— Один раз это чуть не произошло. Когда я была в тюрьме.

Больше она ничего не сказала, и Каплан был вынужден этим удовлетвориться.

— Что ж, тогда приступим к осмотру.

Он нажал на звонок, вызывая медсестру, чтобы она помогла Ариане раздеться.

Во время осмотра брови Каплана недовольно сдвинулись, он задал еще несколько вопросов, а затем сказал, что вынужден провести гинекологическое обследование. Он думал, что Ариану это испугает, но она и не подумала противиться. Она лежала притихшая и странно спокойная, а Каплан убедился, что его подозрение не было ошибочным; шейка матки была явно увеличена.

— Ариана, вы можете сесть и одеться.

Он смотрел на нее с грустью. Значит, она все-таки ему солгала. Ее не только изнасиловали, но и сделали ей ребенка.

Медсестра вышла, а Ариана сидела, закутавшись в простыню, такая юная, такая бледная.

— Я вынужден вам кое-что сообщить, — вздохнул доктор. — После чего нам нужно будет поговорить более откровенно.

— Что-нибудь не так? — испугалась Ариана.

Она до сих пор считала, что все ее недомогания — результат перенесенных испытаний и упадка сил. Она не думала, что у нее какая-то серьезная болезнь. Правда, менструации в этом месяце у нее не было, но Ариана относила это на счет путешествия, переживаний, физических нагрузок.

— Боюсь, девочка, что у вас проблема. Вы беременны.

Каплан ожидал увидеть на ее лице горе и ужас, но вместо этого Ариана сначала удивленно вскинула брови, а затем улыбнулась.

— Вы об этом не подозревали?

Ариана покачала головой, ее улыбка стала еще шире.

— И вас это радует? — поразился врач.

Ариане показалось, что судьба преподнесла ей бесценный подарок. В ее синих глазах появилось любовно-восторженное выражение. Должно быть, это произошло в самом конце апреля, скорее всего в последнюю ночь перед тем, как Манфред отправился защищать Рейхстаг. Если так, то беременность продолжается примерно семь недель.