Чтение онлайн

— Жан-Пьер? Погиб? — не поверила своим ушам Ариана.

— Да, он погиб в автомобильной катастрофе под Парижем.

Наступило молчание. Потом Макс продолжил:

— Сен-Марн дал мне адрес семьи в штате Нью-Джерси.

Я написал им, но они ответили, что никогда вас не видели.

Первоначально они действительно должны были стать вашими спонсорами, но потом передумали.

Ариана вспомнила, что у нее и в самом деле первоначально были какие-то спонсоры в Нью-Джерси, но они так и не появились — исчезли куда-то, когда она, полумертвая после путешествия, лежала в больнице.

— Они написали мне, что не знают, кто стал вашим спонсором вместо них. Выяснить это так и не удалось. Люди, продолжившие дело Сен-Марна в Париже, тоже не смогли мне помочь. Через несколько месяцев я сам приехал сюда, и в Женском обществе взаимопомощи меня направили к Либманам. Я встречался с ними, разговаривал, но тут ваш след окончательно затерялся.

При упоминании Либманов сердце Арианы заколотилось.

— Что они вам сказали? — взволнованно спросила она.

— Сказали, что в жизни вас не видели, понятия не имеют, где вы. Миссис Либман признала, что ваше имя ей знакомо, но сообщить какую-либо информацию о вас отказалась.

Ариана грустно кивнула. Что ж, она не могла осуждать за это Рут. Миссис Либман настолько разгневалась на Ариану, что наверняка предпочла вообще забыть о ней, а в особенности о ее браке с Полом. По выражению лица Арианы Макс понял, что в этой истории все не так просто.

— Ну вот, — закончил он, — после этого мои поиски остановились.

— Теперь это не имеет значения. — Она нежно дотронулась до его руки. — Главное, что вы меня все-таки разыскали.

После недолгих колебаний она решила рассказать ему всю правду. Почему бы и нет?

— Рут Либман солгала вам. Дело в том, что я была замужем за ее сыном.

Это известие поразило Макса, а побледневшая Ариана поведала ему всю историю до самого конца, без утайки. Слушая ее, он не мог удержаться от слез. Непроизвольным движением Макс взял Ариану за руку, и она с силой сжала его пальцы.

— А что теперь?

— Жду развода. В июле закончится.

— Что ж, все это очень грустно. Что еще я могу сказать?

— Я сама во всем виновата. Нельзя было так себя вести.

Я поступила глупо, безответственно. Мне жаль, что я рассорилась с этими замечательными людьми. Ведь Рут спасла мне жизнь, а значит, спасла и Ноэля.

— Может быть, когда-нибудь они отнесутся к этому иначе.

— Сомневаюсь.

— А как малыш? — улыбнулся Макс, вспомнив, какими были в этом возрасте его собственные дети. — Как, вы сказали, его зовут?

— Ноэль, — просияла улыбкой Ариана. — Он родился в день Рождества, поэтому я и назвала его так.

— Вы сами себе преподнесли замечательный подарок к Рождеству. — Макс с беспокойством взглянул на нее. — А кто-нибудь был рядом с вами, когда это произошло?

Она покачала головой.

— Как это грустно, Ариана…

Сердце Арианы разрывалось от жалости к ним обоим.

Сколько воды утекло, как многого они лишились… И все же она гораздо счастливее, у нее есть Ноэль, ее сокровище, а это самое главное.

— А как вы? — спросила она.

Пользуясь тем, что очередь продвигалась медленно, Макс рассказал Ариане, как сложилась его судьба в эмиграции.

Картины Вальмара не только помогли ему выжить в годы войны, но даже позволили заплатить за обучение на юридическом факультете в одном из университетов Соединенных Штатов.

Он оставался в Швейцарии до конца войны, берясь за любую работу, недоедая, а после победы продал картины и перебрался в Штаты. С тех пор миновало два года.

Макс приехал в Америку в надежде получить диплом американского адвоката, и вот эта мечта осуществилась. Макс намеревался предъявить иск немецкому правительству, чтобы оно компенсировало ему имущественные потери. В будущем же он собирался заключить соглашение с консулатом и вести дела всех эмигрантов, рассчитывавших на компенсацию. У Макса были все основания полагать, что его услуги будут охотно приняты, ведь он имел два диплома юриста — немецкий и американский.

— Вряд ли я на этом разбогатею, но на жизнь хватит, — резюмировал он. — А вы, Ариана? У вас что-нибудь осталось?

— Моя жизнь, немножко драгоценностей и фотографии Манфреда.

Макс вспомнил роскошь, царившую в доме Вальмара фон Готхарда. Как все изменилось! От прежнего богатства не осталось и следа — лишь воспоминания, безделушки да сны.

Но предаваться воспоминаниям у Макса сил не было.

— Вы когда-нибудь думали о возвращении в Германию, Ариана?

— Нет. Там мне будет не лучше, чем здесь. А Ноэлю в Америке будет хорошо.

— Надеюсь, — нежно улыбнулся Макс, вспомнив о своих погибших детях.

Он осторожно взял мальчугана на руки, потрепал его по волосам. Со стороны они казались счастливой семьей, связанной тесными узами любви. Вряд ли кто-нибудь поверил бы, сколько испытаний выпало на долю этого мужчины и этой женщины.

Церемония состоялась ярким солнечным утром во дворе Гарвардского университета между Уайденеровской библиотекой и Эплтонской часовней. Сияющие юные лица, высокие стройные фигуры, облаченные в шапочки и мантии, — молодые люди ожидали момента вручения дипломов, доставшихся им ценой стольких усилий Ариана разглядывала студентов и мечтательно улыбалась Подошел Макс и сел рядом с ней в узкое складное кресло. Он взял ее за руку и заметил, как сверкнул на солнце огромный изумруд, с которым она никогда не расставалась.

— Правда, он чудесно выглядит, Макс? — Она коснулась плечом респектабельного седовласого джентльмена, в которого превратился Макс Томас за минувшие годы. Он погладил ее по руке и улыбнулся.

— Неужели ты отсюда его видишь, Ариана? Я вот, например, с такого расстояния лиц различить не могу.

— Какое бестактное замечание!

Они шептались, словно дети, посверкивая смеющимися глазами. Он был ее близким другом вот уже двадцать пять лет, но они по-прежнему наслаждались обществом друг друга.

Ее яркая красота ничуть не поблекла, лишь слегка приглушилась со временем Прежние совершенные линии, мягкое золото волос, бездонная голубизна огромных глаз А вот Макс изменился очень сильно Он все еще оставался высоким, худощавым, но грива пышных волос стала совершенно белой. Он был на девятнадцать лет старше Арианы, ему недавно исполнилось шестьдесят четыре.

— Ах, Макс, я так горжусь им!

Он снова сжал ее руку и кивнул.

— И правильно делаешь. Он чудесный мальчик. — Макс улыбнулся: