Чтение онлайн

— Я знаю, это трудно, — говорю я.

Он открывает рот, будто собираясь возразить.

Я торопливо продолжаю:

— Я прошу вас обучать меня как ассистентку. Прошу считать меня частью ваших расследований с детективом МакКриди. Но если бы я увидела путь домой, я бы ушла не раздумывая, бросив вас в беде. Как наемный работник, который делает вид, что пришел всерьез и надолго, лишь бы получить навыки, которые пригодятся ему в другом месте. Именно поэтому я должна быть честной и признать: если у меня появится шанс уйти, я им воспользуюсь.

Он начинает отворачиваться, но я преграждаю ему путь, отчего он натыкается на меня и резко отшатывает назад.

— Я не уйду, не попрощавшись, — обещаю я. — Не уйду, не закончив то, что должна закончить. Я знаю, что это всё равно паршиво, и вы беспокоитесь не только о том, что останетесь без помощника, но и о том, что другим будет больно. Я провожу много времени с Айлой, а потом просто исчезну из её жизни, и это тоже кажется мне паршивым, и я начинаю думать, что мне, возможно, стоит держаться от всех подальше.

— Нет, — отрезает он. — Айла бы этого не хотела. Она понимает ситуацию.

Я снова отворачиваюсь, глядя на Колтон-Хилл, возвышающийся справа.

— Я знаю, что для вас это неудобно. Было бы проще, если бы я была рада оставить ту жизнь позади. Если бы у меня не было семьи, друзей, карьеры или дома, в которые я хочу вернуться.

— Я бы вряд ли назвал наличие хорошей жизни там «неудобством», Мэллори.

В его голосе слышится теплота, и когда я оглядываюсь, на его губах играет едва заметная улыбка.

— Вы понимаете, о чем я, — говорю я.

— Я бы никогда не пожелал вам иметь там жизнь хуже, — произносит он мягко.

К щекам приливает жар. Не знаю почему, но я отвожу взгляд и принимаюсь рассматривать ночной город.

Спустя мгновение я говорю:

— Моя жизнь не была идеальной. Я слишком много работала. Позволяла всему остальному идти прахом. Хобби. Друзья. Даже семья. Я откладывала всё это в сторону, временно, пока не достигну цели. Но целевая планка постоянно смещалась. Закончить учебу. Найти работу. Стать детективом. Получить место в отделе тяжких преступлений. И каждая новая цель давалась всё труднее, требуя больше времени и концентрации, а всё прочее оставалось за бортом. Я говорила себе: в следующем году начну снова ходить на свидания. В следующем году поеду в поход с друзьями. В следующем году не буду пропускать каждое второе воскресенье с родителями. В следующем году подольше погощу у бабули.

На последнем слове мой голос срывается, и я наклоняюсь над перилами еще сильнее, будто это может скрыть мою слабость.

Грей молчит, и мои щеки пылают еще сильнее — я понимаю, что сболтнула лишнего.

Я выпрямляюсь и откашливаюсь.

— Простите. Я устала и не собиралась выпускать пар.

— Хотя я не совсем уверен, что значит «выпускать пар», полагаю, я могу расшифровать это из контекста. Я молчу, потому что слушаю, Мэллори. Слушаю, потому что хочу понять, и, возможно, потому что мне неуютно узнавать самого себя в ваших словах.

— Думаю, вам лучше удается соблюдать баланс.

Он поводит плечом.

— Возможно, чуть лучше, но есть так много дел, так много того, что нужно выучить и совершить, и часы будто вечно тикают, напоминая мне, что время уходит. Только оно уходит и на всё остальное тоже.

Я отворачиваюсь и моргаю, сдерживая слезы, а затем киваю.

— Я не хочу через тридцать лет выйти в отставку из полиции, осознав, что добилась там всего, чего хотела… и при этом обнаружить, что мне не к чему возвращаться. — Я выпрямляюсь. — Но я с этим разберусь. Суть в том, что я знаю: всем было бы проще, если бы я так не спешила домой. Это кажется невежливым.

На это он усмехается.

— Правда, — подтверждаю я, поворачиваясь к нему. — Словно гость, который не дождется момента, чтобы смыться. Это заставляет всех чувствовать себя неловко. Мне здесь не плохо. Если бы кто-то сказал, что мой визит продлится еще месяц, я бы с головой ушла в этот месяц и наслаждалась бы каждой минутой.

— Проблема в неизвестности.

— Да. В том, что я не знаю, когда — и смогу ли вообще — вернуться. Но у меня есть жизнь, в которую мне нужно вернуться. Если бы не было, я бы осталась. Мне так повезло. Трудно представить место лучше этого.

Он косится на меня. Наши глаза встречаются, его рот приоткрывается. Он начинает что-то говорить, но слова тонут в внезапном крике, доносящемся снизу.

— Убийство!

Глава Двадцать Четвёртая

Крик прорезает тихий ночной воздух так отчетливо, будто женщина, издавшая его, стоит прямо рядом со мной, но я всё равно смотрю на Грея.

— Она сказала…? — начинаю я.

— Убийство! — крик доносится снова. — Помогите! Моего хозяина убили! Отравили!

Мы переглядываемся. Затем оба бросаемся к лестнице так быстро, что сталкиваемся. Грей отступает, приподнимая шляпу — мол, дамы вперед. Это потрясающе галантно, но когда я отказываюсь, он срывается с места с явным вздохом облегчения.

Бывают моменты, когда рыцарство чертовски неудобно, и это именно тот случай: когда кому-то крайне нужна помощь, а обычай велит тебе спешить на выручку, застряв позади женщины в длинных юбках. К тому же чем медленнее идет Грей, тем дольше он не узнает, что случилось.

Я преодолеваю бесконечные ступени так быстро, как только могу, и всё равно едва не падаю дважды. На мне юбка горничной, которая доходит лишь до верха ботинок, и это помогает, но я всё равно двигаюсь медленнее, чем хотелось бы. Грей этого не замечает, но в его защиту скажу — лишь потому, что он уже давно внизу.

Я выбегаю наружу и вижу, как он бежит в сторону женщины, чей крик сменился невнятным лепетом. Добежав до улицы, он оглядывается. Я машу рукой, и он припускает дальше.

Я бы очень хотела сказать, что на твердой земле двигаюсь быстрее, но эти ботинки не созданы для бега.

Голос женщины доносится с улицы рядом с монументом, и поначалу у меня сжимается сердце — я думаю о Королеве Маб. Но вскоре я понимаю, что голос звучит еще ближе, прямо у Сент-Эндрю-сквер. Отсюда я вижу монумент Мелвилла и бегу к нему. Я нахожу нужную улицу и, добежав до её конца, вижу Грея: он отдает распоряжения какому-то мужчине, тревожно поглядывая вдоль улицы. Заметив меня, он кивает и полностью переключает внимание на мужчину.

Грей стоит перед узким таунхаусом. Эта улица даже изысканнее его собственной, хотя конкретно этот дом поменьше, будто две бригады строителей начали с противоположных концов дороги, и когда они встретились посередине, места им немного не хватило. На пороге стоит женщина. Седоволосая и бледная, она комкает подол перекошенного платья, похоже, его натягивали в спешке среди ночи.