Чтение онлайн

— Просто не в кайф, — холодно пояснил Максим свой уход из мединститута.

«Циничный адреналинщик», — так стал называть себя Макс. В поисках драйва в юности Максим гонял на мотоцикле с сумасшедшей скоростью, прыгал с тарзанки, занимался серфингом, когда бывал в путешествиях, и даже имел на счету несколько прыжков с парашютом в своем активе. Пробовал освоить даже дельтаплан, но все эти его усилия лишь на мгновение снижали сильную тревожность, которая спустя некоторое время с новой силой накрывала его, но уже в компании с депрессивным расстройством.

Как ни пытался старший Климов снискать любовь младшего Климова, идя порой на многочисленные жертвы, сын не искал взаимопонимания, а иногда даже намеренно провоцировал отца на ссору.

Только одно из занятий ненадолго сближало родных людей. Это была страсть к игре в шахматы. Сколько себя помнил Максим, доска в клетку и волшебные фигуры окружали его всегда. У отца были в коллекции несколько сувенирных коробок, привезенных им самим и подаренных друзьями семьи. Гордостью их дома была крытая площадка в зимнем саду с шахматными фигурами в половину человеческого роста.

В огромном зале по периметру стояли аккуратные ротанговые кресла для зрителей. В центре на возвышении располагалась шахматная доска с фигурами. Маленький Максим особенно любил две фигуры — величественных короля и королеву. Ему грезилось, что он и есть этот король, и это его войско, его офицеры, кони, свита и солдаты. Он всегда играл с отцом только белыми фигурами, ибо ему нравилась фраза — Белые начинают и выигрывают. Первой любовью подростка стала не соседская девчонка, а фигура белой шахматной королевы с тонким профилем, длинными волнистыми волосами и точеной фигурой.

Сейчас, лежа на диване, Максим, вспомнил, как он в пятнадцать лет в первый раз выиграл у отца. Сама партия ввергла его в такое эйфорическое состояние, которое он будет вспоминать несколько лет.

Больше всего Максиму запомнилось растерянное выражение лица Андрея Борисовича, когда Максимом были произнесены слова,

— Шах и мат вам, дорогой Андрей Борисович! Шах и мат!

— Это абсолютная случайность, — парировал отец, прокручивая в голове комбинацию и все еще не веря в случившееся.

— Не-е-ет, папочка, это абсолютный расчет, комбинация верно принятых мной решений. Ну же, признайся, что я гений! — довольный Максим смеялся, и не было в тот миг в мире счастливее человека, чем он. Отец тогда только пожал плечами, ничего не ответив сыну.

Став старше, Максим, неожиданно для себя, увлекся игрой в покер. И снова именно ИГРА принесла ему несказанное удовольствие. И с тех пор именно сам процесс, а не итоговый денежный выигрыш давал ему эйфорию и упоение, сродни которому был разве что секс, и то далеко не с каждой партнершей.

На свое двадцатилетие, в свой день рождения, Максим увлекся и серьезно проигрался. Да так, что пришлось ставить в известность отца! Парень умудрился проиграть крупную сумму, равную стоимости двух элитных гостиниц за границей. Да, бывало и ранее, Макс проигрывал приличные суммы, но это его мало заботило, пока он был на содержании отца. До поры до времени Андрей Борисович смотрел на проделки сына сквозь пальцы, надеясь, что тот повзрослеет и бросит дурные привычки. Но не тут-то было, игра стала затягивать и превратилась в главный и единственный интерес в жизни.

Когда в очередной раз Максим проигрался на крупную сумму терпению отца пришел конец. Как только Максу исполнился 25 лет, Андрей Борисович взял с него слово, что тот больше никогда не прикоснется к картам. От слова СОВСЕМ! В противном случае, он пообещал сыну, что лишит его наследства и передаст все активы, бизнес и имеющуюся недвижимость в фонд помощи детским домам.

После отказа от игры в покер Максим словил сильнейшую депрессию. Целыми днями напролет он лежал на диване или слонялся по дому, пил неразбавленный виски, ругался с прислугой, которая начала, в конце концов, шарахаться от него, как черт от ладана! Вечером неодетый, по-прежнему в домашнем халате или в пижаме Максим удалялся в зимний сад и играл в шахматы с садовником Николаем, но тот быстро ему проигрывал и Максим сокрушался, что ему снова нечем заняться.

Чтобы как-то «реанимировать» сына Андрей Борисович бросал бизнес и оставался дома на несколько дней. Немного спасала ситуацию игра в шахматы. В дни, когда Макс выигрывал, он радовался как маленький ребенок!

Они выбирались ненадолго из дома, шли в фитнес клуб, где подолгу тренировались в тренажерном зале, играли в теннис, плавали в бассейне. Вражда между отцом и сыном пусть ненадолго, но затихала. Макс давал себе и отцу очередное обещание начать жить другой, более сбалансированной жизнью. Со стороны казалось, что эти двое — лучшие друзья!

Но это впечатление было обманчиво. Тотальный контроль родителя стал угнетать Максима. Он чувствовал себя загнанным в угол.

Что оставалось делать заядлому игроку в покер? Где и как щекотать себе нервы, чтобы чувствовать необходимый ему взрыв эмоций, ощущать себя живым?

В один из пятничных вечеров, Макс случайно забрел на вечеринку быстрых свиданий, где, к своему удивлению, классно провел время. Он открыл для себя, что многое пропускает, когда, только познакомившись с девушкой, сразу же в первый день отправляется в кровать. Оказывается, все может быть намного острее и ярче, если включить голову, обаяние и харизму.

Встречи на этих свиданиях показались ему не менее увлекательным занятием, чем игра в покер или шахматы, тем более что хорошенькие фигурки девушек были повсюду, и их нахождение не ограничивалось правилами и клетками шахматной доски. Максим понял, что пользуется спросом, но психологические травмы, полученные в детстве, не позволяли ему быть искренним и открывать при близком общении душу.

На одной из вечеринок Максим обратил внимание на красивую блондинку в длинном светлом платье, сидевшую за соседним столиком.

Пересев к незнакомке за столик, Климов пропел приятным баритоном, чуть-чуть не попадая в ноты: «Девушки бывают разные. Черные, белые, красные».

— Максим Климов, для вас могу быть просто Максом.

— Людмила Аверина, для Вас могу быть просто Мила, — подыграла ему девушка, протянув руку для поцелуя.

Ошеломленный встречей с Людмилой, которая внешне была точной копией белой шахматной королевы из его подростковых грез, Максим увлекся игрой с человеческими душами.

О, да! Максим предпочитал строптивых интеллектуалок, с ними можно было вести искрометные беседы, горячо спорить, дразнить, трепать им нервы, доводить до слез и, самое главное, влюблять в себя помимо их воли. Когда такая девушка влюблялась, то происходила известная метаморфоза, она становилась ласковой и покорной, после чего Максим быстро терял к ней интерес. Разбивая сердце ничего не понимающей пассии, он отправлялся на поиски новой строптивой и интересной особы, не заботясь о чувствах бывшей возлюбленной.