Чтение онлайн

24 октября 2007 года...

Мне снится сон. На этот раз я точно знаю, что это сон. Но я так же знаю, что он неспроста мне снится. Он обретает чёткость, и на этот раз на моём безымянном пальце то самое обручальное кольцо, поверх татуировки в виде восьмёрки. И полумрак свечей в бунгало голубой лагуны. И шёлковая занавеска, усыпанное звёздами небо. И кровать... мы дурачимся на ней. Всё вмиг чернеет - вновь. Его рука выскальзывает из моей, и вот я уже... у могильного камня. Не вижу имени, просыпаюсь. Проснувшись, я сразу же села на постели. Часто дыша, посмотрела по сторонам. Темно, не горит ни одной свечи. Но я всё же вижу в полумраке то, что я одна в постели...

– Уилл?
– слегка прикрикнула в пустоту, в ответ - тишина. Переждав немного, я слезла с кровати. Надела белые шорты и майку, предназначенные для сна и передвижения по дому. Мимолётно прошлась по дому, так и не обнаружив Уилла, чисто интуитивно вышла на пристань. Он был там, стоял на краю пристани в спортивных штанах. Я не знаю, что он делал, о чём думал, со стороны это выглядело так, будто с ним говорит лагуна. Он смотрел вниз, в воду, хмурился, будто ведёт диалог.
– Уилл?
– я подошла к нему осторожно и тихо. Он не шуганулся, но, моргнув, посмотрел на меня хмуро. И весьма долго, но не вечность, так всматривался молча, словно не узнавал. На мгновение мне его поведение показалось странным, но вскоре это стало одним из тех эпизодов в жизни, о которых ты забываешь в силу кратковременности.

– Ты зачем встала?
– вздохнув, спросил он.

– А ты?

– Не спалось, - пожав плечами, он сунул руки в карманы штанов, стараясь выглядеть непринуждённым, но всё же, мне казалось, что всё было совсем наоборот.
– Вышел прогуляться.

– Что ты делал сейчас?
– хмуро поинтересовалась я.

– Что?

– Ты... будто бы... говорил с океаном.

Уилл кратковременно хохотнул с закрытым ртом.

– Да нет. Там просто... булькнуло что-то, - отмахнувшись, он подошёл ко мне и приобняв за плечи, повёл обратно в дом. Я не решалась спорить с ним - если бы там просто что-то булькнуло, то он бы не стоял неподвижно целую минуту, а то и больше, и потом бы не пялился на меня так, словно впервые в жизни видит и не узнает меня.
– Всё нормально?
– спросил Уилл, видимо, его настораживал мой взгляд.
– Приснилось что-то плохое?

– Нет, - ответила я не сразу. Я вдруг поняла, что не хочу говорить ему о своём повторяющемся сне. Он скрывал от меня что-то - он мне только что соврал. И мне подумалось, что и в ту ночь в прошлом году он мне тоже соврал. Потому что не может ничего незначащий сон вдруг повториться спустя почти год. В ту самую ночь, когда Уилл уходит из дома и странно пялится в океан. Этот сон значит что-то. И если Уилл врёт мне - он знает значение. И оно пугает его, как и меня, но он не хочет об этом со мной говорить. А если у мужчины нет желания, то исход беседы лишь один - ссора. Он скажет, что это просто сон, и он ничего не значит. Я скажу, что это не правда, и он что-то от меня скрывает. В конце концов, градус беседы накалится, и мы поссоримся. Семейные отношения. Порой приходится давить в себе какие-то переживания и мысли, чтобы избежать конфликтов. Мне остаётся лишь одно - дождаться момента, когда Уилл захочет со мной об этом говорить. Правда, я не думаю, что хочу этого момента. Если Уилл врёт мне, значит, пытается защитить...
– Просто я проснулась и не обнаружила тебя. А ты спал?

– Неа. Сначала смотрел, как ты это делаешь, потом поймал себя на мысли, что слишком долго на это смотрю. Пошёл прогуляться, покурить...

– Почему ты не мог заснуть? Тебя что-то беспокоит?

– Да нет, - Уилл хмуро на меня посмотрел.
– Селин, ты чего? Всё хорошо. Что меня должно беспокоить?

– Ну, например, то, что нам пора подумывать об отъезде.

Уилл на мгновение замолчал, нахмурившись.

– Слушай, а...
– он огляделся, - может, не будем об этом думать? Ты можешь отдыхать до полугода, считая с июля - это до конца года. Давай продлим отпуск? Это можно сделать по телефону.

– Можно продлить. Я не хочу отсюда уезжать...

Он вздрогнул в улыбке, обняв меня посильнее:

– Я тоже. Тут слишком хорошо...
– он поцеловал меня в висок.
– Я люблю тебя.

Но с того дня многое изменилось. Не резко, не так, как было в прошлом году. Просто именно с того дня всё чаще ко мне возвращались сны, о которых я уже забыла. Сны всегда были разные, порой повторялись идентично, порой имели ряд отличий. Конкретикой они по-прежнему не отличались, и не все они заканчивались тем, что я сижу у могильного камня. Вновь Томми стал меня навещать. И снова я оказывалась в белой комнате, разговаривая с кляксой в деловом костюме. И, по-прежнему, я не понимала, о чём они говорят. Мои сны были спутанными, картинка часто расплывалась, события вечно перескакивали в хаотичном порядке - то белая комната, то Таити, то Сакраменто, то вообще те города, где я никогда не была. Эти сны снились мне не каждый день, но довольно часто. Со временем они перестали пугать меня до дрожи, но я знала, что они сулят мне беду. Я пыталась разгадать эти сны, понять, о чём они меня предупреждают, но ничего не выходило. А потом я всё чаще стала просыпаться одна. И всё чаще стала находить Уилла на улице посреди ночи. Потом я практически перестала спать, наблюдая за тем, как проходит его ночь. Это превратилось в паранойю, и я даже установила видеокамеру, на случай, если усну и не узнаю, что было с ним ночью. Тогда я выяснила, что он спит. Он засыпает. Но потом его что-то будит. Не страшный сон, а словно его кто-то позвал. И он встаёт, одевается и уходит. А там уже, на улице, я застаю его за немыми разговорами с природой. Серьёзно. Это даже страшно, но он словно говорил с ветром, небом, океаном. С ним это тоже не каждую ночь происходило, а порой и днём - он будто мысленно отключался, отстранялся, видел или слышал что-то, чего нет. Иногда он зависал при взгляде в пустое место. Но если я пыталась с ним поговорить об этом, он утверждал, что всё нормально, непринуждённо улыбаясь. Иногда наступали моменты трезвости, так сказать, когда мы забывали о наших снах и продолжали жить, как все те месяцы, проведённые на острове. Но я знала, что мы уже падаем - нас уже скинули с рая, просто мы ещё не разбились. В какой-то момент я стала догадываться, что происходит, но настолько боялась оказаться правой, что позволяла Уиллу обманывать меня. Недоговаривать. Уилл берёг мои чувства своей недосказанностью, своими тайнами. И я делала вид, что меня это устраивает, поскольку хотела задержаться в нашем раю...

28 ноября 2007 года...

Искупавшись, я взобралась на террасу нашего бунгало, немного обтёрлась полотенцем, чтобы не лилось в три ручья, и зашла в гостиную, вытирая волосы полотенцем.

– Вода - просто класс!
– восхищённо выпалила я, но в комнате никого не оказалось, что вынудило меня нахмуриться.

– Я на кухне, - отозвался Уилл. Я прошла в кухню уже с осторожностью, по пути обвязываясь полотенцем. Говорят, что женщины всё чувствуют. Так и я, ещё до кухни не дошла, но уже чувствовала - что-то не так. А когда я прошла в кухню и застала Уилла сидящим за столом и курящим сигарету, увидела телефон, лежавший рядом с пепельницей, всё поняла...

– Кто звонил?
– сглотнув, спросила я.

Уилл ничуть не удивился моей проницательности.

– Рассел Купер, - ответил он.

– И кто это?

– Генерал-лейтенант армии США.

Я напряглась, но постаралась расслабить себя и обстановку шуткой:

– Тебя что, в армию призывают?
– Уилл усмехнулся, оценив шутку, но всё же ему совсем не весело было...
– Серьёзно, ты выглядишь так, будто тебя насильно заставляют служить.

– Нет, не заставляют. Мне просто предложили контракт...
– затянувшись, он выдохнул сигаретный дым и затушил окурок в пепельницу.
– На два года, со второго января. Командирская должность в отряде особого назначения, хорошие деньги...
– он откинулся на спинку стула, иронично хмыкнув.
– Выплата зарплаты и компенсации... семье.

Я ошеломлённо моргнула.

– Что это значит? Работа смертника?

– Нет. Армия не любит платить тем, кто не рисковал жизнью и не продавал им свою душу, но делают это исправно. Если они предлагают выплаты семьям в случае твоей смерти на службе, значит, вероятность смерти очень низкая. Да, она есть, но она есть всегда - я уже говорил тебе.

– Или работа настолько рисковая, что никто не соглашается. И, возможно, неспроста позвонили именно тебе, ведь ещё полгода назад у тебя никого не было. Несложно - пообещать деньги, простимулировать смертника...

Уилл выдохнул.

– Прекрати, Селин. Я лучше тебя разбираюсь в армейских заморочках, без обид.
– Я передёрнула желваками, промолчав.
– Армия любит лицемерить и кидаться патриотическими лозунгами перед простым народом, но с контрактниками они честные. И сразу оговаривают все возможные риски, никого не заставляя идти на них. Если тебя ждёт верная смерть - они так и говорят, мол, ты умрёшь, но мы позаботимся о твоей семье. Всё дело лишь в том, что я - офицер высшего чина. Я всегда буду получать больше денег, льгот и почестей, чем сержанты и низшие офицерские чины. Дело лишь в моём звании, опыте, в том, что я способен быть командиром, а им нужен командир.

Не имело смысла спорить с ним, у него ведь своя голова на плечах есть, и если это для него важно, то он уже всё решил без меня...

– Что ты ответил?

– Что полгода назад женился и живу с женой на Таити.

– А он сказал, что выплатит мне деньги, если что, да?
– артистично обрадовалась я. Уилл саркастично хмыкнул в ответ на моё поведение.

– Нет. Он просто дал мне неделю на размышления.

Я прошла за стол, села напротив мужа и посмотрела ему в глаза:

– Ты можешь отказаться?