Чтение онлайн

Я засмеялась, отводя взгляд к окну.

– У меня...
– протянул Мартинес, изучая содержимое волшебной коробки, - есть... яйца.

– Кто бы сомневался, - брякнула я. Мартинес хохотнул, не оборачиваясь ко мне.
– И как они... поживают? Признаки жизни не подают? Не шевелятся?

Рики запрокинул голову назад, видимо, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Если честно, - нарочито смущённо произнёс он, - то немного шевелятся. Тебя это сильно настораживает?

– Ну, так...
– пожала я плечами, беззвучно смеясь.
– А есть ли у тебя... сарделька? Нет, две сардельки.

Мартинес криво посмотрел на меня:

– Не хочется тебя расстраивать, но ни у кого нет двух сарделек.

Я зажурилась, смеясь с закрытым ртом.

– Тут есть... засиськи, - выдал Рики. Я хохотнула.
– Пойдёт?

Я зажала рот ладонью, отвернув лицо к окну и промолчав.

– Будем считать, что да, - резюмировал Мартинес, достав из холодильника заготовку для завтрака. Он прошёл со всем этим к плите, делая мне яичницу с обжаренными сосисками. Некоторое время я молча наблюдала за ним, находя сходства со своей прошлой жизнью с Уиллом. Он часто готовил мне, но я особенно любила завтраки на Таити. Когда мы были мужем и женой, мы были вместе во всех отношениях, и я выходила утром на кухню, садилась за стол и могла вечно наблюдать за тем, как Уилл готовит завтрак. В этих моментах был особый уют, теплота отношений. По утрам мы либо совсем не разговаривали, только любуясь друг другом и улыбаясь, либо говорили на отвлечённые темы, как правило, Уилл травил шуточки, а я хохотала, как припадочная. Сегодняшним утром я вновь почувствовала это... тепло и уют.

Понаблюдав за Мартинесом, я окинула помещение взглядом, а потом посмотрела в окно. Оказывается, утром эта улица особенно красивая. Здесь здания были скорее под стать Лондону, чем Финиксу, не разваливающиеся, но старинного образца. Я могла бы даже представить, как по дорогам передвигаются машины годов эдак сороковых и ходят мужчины в чёрных шляпах и пальто. Улица была нешумной, не особенно проходимой, но люди всё же передвигались по спокойным тротуарам, ездили машины под окнами. Через дорогу был длинный красивый восьмиэтажный квартирный дом, я даже видела в некоторых окнах соседей. Этим можно заниматься на досуге - просто наблюдать за улицей, за людьми и машинами, за соседями - каждый из них занят своей жизнью в своём мирке под названием «Квартира».

Любуясь миром за окном, я почувствовала то самое... желание остаться здесь. Как бы это ни было странно, я просто поняла, что мне вовсе не хочется уезжать сегодня, завтра и через неделю. Может быть, я устала бегать от чувств и мужчин, а может, именно здесь я нашла тот причал - место, где могу передохнуть.

Рики выключил плиту, достал тарелку из верхнего шкафчика над раковиной и выложил на неё яичницу с двумя обжаренными сосисками. После чего он поставил тарелку на стол передо мной, снабдил перцем и солью. Предложил кофе - оказывается, у него есть и кофе-машина, боящаяся людей и периодически прячущаяся за грязной посудой или газетой. Сам Рики не завтракал, сказал, что уже давно это сделал, проснувшись намного раньше меня. Но он сделал кофе и для себя, потягивая его напротив меня за столом. Я достаточно быстро схомячила яичницу, запивая её ароматным капучино. Глотнув кофе, я скорее у стола спросила:

– Что если я останусь?

В ответ послышалась тишина, вынудившая меня посмотреть на Рики. Он немного хмурился, и в то же время беззвучно и чуть злорадно, что ли, смеялся.

– В городе?

– Ну, да, в городе... только мне тут жить негде.

Он свернул губы трубочкой, озадаченно кивнув.

– Оу, ясно. Так ты хочешь жить в моей квартире?
– уточнил он. Я промолчала, но весьма красноречиво.
– А куда ты собираешься деть меня?

– Ну, вообще, я планировала позволять тебе путаться у меня под ногами. Но сейчас я задумываюсь над тем, чтобы подселить тебя к клубнике...
– прыснула я, услышав издевательский смех в ответ. Я вздохнула.
– Мне казалось, после ночных разговоров у тебя уже не осталось вопросов.

Он вдумчиво покачал головой.

– Ну, ладно, - сказал он, как ни в чём не бывало.

– Серьёзно?

– А что я должен был ответить?

– Не знаю, скорее всего, ты должен был... выкинуть меня в окно.

Он хохотнул, не открывая рта:

– Зачем же сразу в окно?

– Как правило, другими способами от меня не избавиться.

– Ах, вот оно что... Ладно, тогда я, может, через недельку или месяц, выкину тебя... в окно.

– Знаешь ли, ты возлагаешь слишком большие надежды. Я могу и сама свалить через пару дней. Или через неделю или через месяц... через год, не знаю - как пойдёт.

Он улыбнулся, не став задавать вопросов, потому что прошлой ночью я ему буквально всё о себе рассказала. Он знает, что именно мне сейчас нужно, и готов мириться с любой ситуацией. Возможно даже, он предполагал, что это случится. Создавалось ощущение, что он думал обо мне эти полтора года, и, как бы нелепо это не звучало, предполагал, что однажды я заявлюсь и скажу - я тут остаюсь, двигайся. Это в моём стиле... я за простоту во всём.

Так я и осталась в Финиксе с Рики. Просто потому что - а почему нет? Просто потому что он был не против, а мне нужна была тихая гавань. Я видела, что он в меня влюблён, а он знал, что я продолжаю любить мужа, но не упрекал меня в этом. Он, наверно, как и Люк, просто был готов принять меня в любое время и на любых условиях. Я бы не сказала, что влюбилась в Мартинеса по уши, но мне было с ним комфортно. Порой очень даже хорошо, хоть и не так, как с Уиллом. Наверно, уже ни с кем не будет, как с Уиллом, потому что и я уже совсем другая. Я выросла. С возрастом мы перестаём нуждаться в драме и романтике даже, мы вдруг понимаем, что в здоровых отношениях главное - лёгкость, уют, тепло и спокойствие. Мои отношения с испанцем не окрыляли меня, как с мужем, но это вовсе не значит, что я ничего не чувствовала. Я ему доверилась, расслабилась, вошла в его жизнь и впустила его в свою жизнь. Я позволила себе вновь стать женщиной... чуть-чуть влюблённой. Мы жили в его квартирке, работали в баре по ночам (да, я работала с ним), потом спали до обеда, много разговаривали, иногда гуляли. Мы в принципе и не ссорились, если не считать лёгких периодических споров. Мне было спокойно с Рики. Он не заставлял меня ревновать или нервничать без повода. Я позволяла ему свободу действий, полагая, что, если он мне изменяет, врёт или делает ещё что-то нехорошее за моей спиной, то рано или поздно это всё равно раскроется. Он уделял мне предостаточно времени, слушал меня, разговаривал со мной, спал со мной и был хорош в постели, разрешил мне жить в его квартире, кормил меня - мне было вполне достаточно всего этого. Это длилось почти два месяца...

19 июня 2014 года...

Палило яркое солнце, в шортах и майке я не спеша прогуливалась по жарким, но уже таким родным улицам Финикса, слушая в трубке голос Чейза...

– Ты вообще собираешься возвращаться в Сакраменто?
– завёлся он. И он не первый, кто наезжает на меня с таким вопросом. Ещё бы! Ведь я никому, кроме Ника, не сообщила, где я и чем занимаюсь. В управлении я взяла отпуск за свой счёт, попросив засекретить данные о моём точном месте нахождения. Я созваниваюсь с родителями и друзьями, но не говорю, чем конкурентно живу, мол, гуляю - там и сям, мол, нигде подолгу не задерживаюсь. Конечно, два параноика, которых принято называть родителями, успели мне закатить пару сотен истерик, и они пытались неоднократно выследить меня. Чейз говорит, что мама даже опрос в управлении устроила, плавно перерастающий в допрос с пристрастием. И пороги она там оббивает, пыталась взломать базу данных, а когда не вышло, закатила истерику, мол, я тут начальник - что за дела?! Короче, всё, как всегда. Я даже не знаю, почему не говорю им, что живу с испанцем в Финиксе, может быть, мне даже стыдно...

– Мне нужен напарник! Перед своей поездкой ты сказала, что это займёт пару недель! Я без тебя тухну! В перерывах между тем, как твои родители, Амелия, Сабина и прочие промывают мне кости, мол, где шляется Селин? И что я должен им говорить? Что ты переехала жить в Финикс к своему сорокалетнему испанцу?!

– Не смей этого говорить маме с папой!
– огрызнулась я.
– Они ведь притащатся сюда! На этот раз, думаю, отец врежет Рики...

– Я им ещё не говорил этого. Но если ты и дальше будешь держать их в неведении, то сдаётся мне, Шеннен меня похитит и начнёт пытать! Селин, я, конечно, мужик, но пыток твоей матери не выдержу! Вчера она мне позвонила и зловеще так провыла в трубку «Я читаю твои мысли: ты знаешь, где моя дочь»...

– И что ты ей ответил?

– Сказал, что если она видит место твоего пребывания в моей голове, то пусть просто едет туда, и меня вовсе не обязательно предупреждать об этом...

Я прыснула, тихо засмеявшись.

– Селин, я на взводе! Ты ведь знаешь о несносном характере своей матери - у тебя же её характер! Рано или поздно я сорвусь и выдам ей всю правду! Так что кончай уже свой тур и возвращайся в Сакраменто!

Я промолчала, шумно выдохнув в трубку.

– Ты что... не планируешь возвращаться?!

– Пока не планировала.

– Как это? Ты ведь ехала на пару недель!

– Это было до того, как я решила съехаться с испанцем. Каким образом я теперь должна возвращаться в Калифорнию? Предлагаешь снова бросить его? Или забрать с собой?

– Да мне пофиг!
– психанул Ник.
– Я не собираюсь мириться с мыслью, что ты обитаешь в другом штате! Ты решила навсегда остаться в Финиксе?

– Я не знаю. Это решение - остаться здесь, было принято спонтанно, и, возможно, когда-нибудь я приму такое же спонтанное решение свалить. Но сейчас я этого не хочу, просто плыву по течению.