Чтение онлайн

— О том, что ты больше меня не любишь?

— Маш, пойми, это жизнь. В ней всегда есть место и радости и горю. Я отлично понимаю, что сейчас я приношу тебе боль, горе, как угодно это называй, но если я отложил бы этот разговор еще на неделю, месяц, я считал бы себя подлецом, а я этого не хочу, понимаешь, не хочу.

Она стояла и тупо смотрела на цветок, который держала в руке. Начинался дождь. Капелька упала на бутон и, скатившись с него, полетела прямо вниз на сапог.

— Это небеса плачут вместе со мной, — произнесла она.

— Что?

— Нет, ничего.

— Ну, я пошел, — неуверенно произнес он.

— Конечно, — словно во сне ответила она, — пока, если что, звони, телефон знаешь.

— Обязательно.

Он повернулся, и ей показалось, что он не пошел, а побежал от неё, словно боялся, что она передумает и побежит за ним, уцепится за рукав его пальто и начнет рыдать и умолять не бросать её, что любит его и не может без него жить. Она взглянула ему вслед и поняла, что он действительно бежал, пытаясь поскорее укрыться от дождя. А она стояла и не замечала, что дождь все сильнее и сильнее льет на неё, потому что слезы, текущие по щекам, смешались с дождем и застили глаза. Постояв еще какое-то время, она медленно пошла по направлению к метро. Она не помнила, как доехала до своей станции, вышла из метро и дошла до дома, и только у самого подъезда вдруг пришла в себя и увидела, что по прежнему держит в руках розу, которая из-за дождя, потеряла почти все лепестки. Посмотрев на неё, она положила её в коробку для мусора, которая стояла около двери, и медленно вошла в подъезд.

Дверь открыла мама и, увидев Машу, сразу поняла, что произошло, а та в ответ бросилась к ней в неудержимом порыве чувств. Слезы хлынули из глаз, и лишь ласковая рука матери, гладила её по спине, и тихо шептали еле слышные слова…

Нет, жизнь не остановилась в тот день и час, когда Анатолий объявил ей о разрыве их отношений, и, к чести матери и Зои, те не стали напоминать ей, как они были правы. Наоборот, они всеми силами старались как можно быстрее помочь пережить и забыть все происшедшее и ни разу не напомнили о своих словах. Маша должным образом восприняла это, и между ней и матерью установился контакт, который был на некоторое время утерян, а Зоя стала для Маши настолько близкой подругой, что стала чаще бывать у неё дома, и порой они втроем засиживались за столом, обсуждая проблемы, которые им то и дело подкидывала жизнь.

Кстати сказать, личная жизнь у Зои тоже складывалась не самым лучшим образом. Она была по-своему интересная, начитанная, но в отличие от Маши, Зоя была крайне остра на язык и не обладала тактом в поведении с парнями. Это и было камнем преткновения в её характере. Ребята как огня боялись её острого слова и весьма не лестного вердикта в свой адрес. Поэтому все, кто оказывался в её поле зрения, попадали под жесткий обстрел её острого языка и довольно быстро исчезали. Маша не раз говорила об этом Зое, да и сама она прекрасно знала об этом, но ничего поделать не могла, и потому в самый неподходящий момент могла выдать очередному соискателю, пытающемуся приударить за ней, такую фразу, от которой у него пропадал интерес встречаться. Впрочем, Зоя не очень расстраивалась по этому поводу и даже не комплексовала, поскольку была полностью солидарна с Машиной мамой, что только тот мужчина достоин её, кто способен терпеть её характер.

Впрочем, был один мальчик на Зоином горизонте, который вот уже два года вертелся в её поле зрения. Маше он не очень нравился, да и Зое тоже, именно по причине того, что он не просто игнорировал Зоины острые высказывания, а как бы смирился с ними и воспринимал, как черту её характера. Маша долгое время не могла понять, чего собственно Зое в нем не нравится. Вроде именно то, чего она хотела, и только спустя какое-то время, уже после того, как она рассталась с Анатолием, она вдруг поняла, что Зоя совсем не такая, как ей казалось все это время. Ей стало понятно это после разговора, который произошел вскоре после Нового года.

Они сидели в Машиной комнате и готовились к экзамену. Неожиданно Зоя задумалась и произнесла:

— Слушай, Маш, тебе Леонид нравится?

— Леонид? — удивленно спросила та, сделав вид, что не поняла, о ком идет речь.

— Ну да, Леня из третьей группы.

— Это тот, который терпит все твои саркастические высказывания, и при этом ни разу на них не прореагировал?

— Он самый.

— А чего это ты вдруг о нем спросила?

— Да так, просто.

— Конечно, раз сказала, говори до конца.

— Нет, серьезно, как он тебе?

— Мне — никак, а тебе?

— Я понимаю, что никак, а в целом?

— А что «в целом»? Если ты влюблена в него, это одно, а если просто так, то я так и отвечу, никак не отношусь.

— Скажешь тоже, влюблена.

— А что такого. Он крутится вокруг тебя еще с прошлого года.

— С позапрошлого.

— Тем более. А с чего бы это ему крутиться, если ты его постоянно шпыняешь своими остротами?

— Что значит — шпыняю? Говорю, как есть на самом деле.

— Вот я и говорю, шпыняешь.

— Что за выражение…

— А ты почитай Ожегова: шпынять, значит донимать замечаниями, а от себя добавлю, порой весьма резкими.

— Допустим, но ведь он никак на них не реагирует и продолжает крутиться вокруг меня. Ты заметила это?

— Давно заметила, а вот ты — ноль внимания. Зой, я тебя никак не пойму. Ты сама мне недавно говорила, — только тот для меня мужчина, кто терпит мои колкости. Твои слова? Так чего тебе не хватает? Или я тебя не так поняла?

— Знаешь, Маша, — Зоя отложила учебник и мечтательно залюбовалась на картину, которая висела на стене, — порой я, и сама не знаю, какой тип мужчин мне нравится.

— Вот как?

— Представь себе. Ты права, Леня крутится вокруг меня, и терпит все мои замечания в свой адрес, более того, он никак на них не реагирует, и это меня в нем бесит. Понимаешь меня?

— Не очень.

— Ну, как тебе объяснить. Мужчина должен притягивать к себе, он должен терпеть обиды, но до определенного предела, а потом проявить свой характер и попытаться завоевать женщину.

— По-моему, я это уже где-то читала.

— В смысле?

— В прямом, только дорогая моя, ты не Скарлет, а твой Леня — не Рэтт Батлер и потому, если ты хочешь сильного мужика, то забудь о своих саркастических замечаниях в их адрес.

— И не подумаю.

— Тогда жди, когда он придет.

— Но ты мне так и не ответила по поводу Леонида.

— Ты сама ответила за меня. Он, скорее этот, забыла, как его зовут, ну, в которого Скарлет была влюблена, а он оказался ни рыбой, ни мясом.

— Эшли.

— Точно, Эшли! Зато им ты сможешь вертеть и крутить, как тебе вздумается. Я права?

— Права, Маша, права. Только хочу ли я этого? Вот в чем вопрос.

— Не знаю. То ты одно мне говоришь, теперь другое. Я тебя не понимаю.

— Я сама себя не понимаю.

— Плюнь, все образумится. Я вот — забыла своего Анатолия, и ничего, — последние слова были произнесены с интонацией, которая не ускользнула от Зои, на что мгновенно последовал привычный для неё словесный укол.