Чтение онлайн

Маша, нарядная и довольная, что через пару часов окажется свободная от повседневных забот и тревог, вышла в фойе, где стояла группа человек в двадцать, преимущественно солидных мужчин, у которых на шее или на нагрудном кармане пиджака были прикреплены пластиковые карточки с фотографиями, именами и эмблемой конгресса. Маша повела рукой, приглаживая и без того безукоризненно уложенные волосы, и, поздоровавшись по-английски с группой, пригласила всех пройти для начала осмотра музея.

Переходя из зала в зал, она рассказывала об экспонатах, картинах, скульптурах, интересных фактах, связанных с экспонатами и самим музеем в целом. Иногда, когда они переходили к другой экспозиции, она отвечала на немногочисленные вопросы. Английским языком, который она учила с самого детства, она владела настолько хорошо, что ей не надо было подбирать фразы или вспоминать то или иное слово. Она просто говорила по-английски давно знакомый текст, изредка вставляя в него что-то новое, что приходило ей на ум непосредственно в тот момент, когда она о чем-то рассказывала. Обращая внимание на предмет, о котором она говорила, она исподтишка рассматривала слушающих её людей. Солидная публика, среднего и пожилого возраста, элегантно одетая в костюмы. Несколько женщин в деловых, но изысканных платьях. Из всей группы она не смогла, как это обычно у неё бывало, когда она вела группы по музею, выбрать одного, с которым она мысленно как бы вела экскурсионный диалог, что позволяло, как артисту на сцене, сосредоточиться и не отвлекаться на многочисленные лица. И все же, она отметила про себя одного мужчину, который почти сразу же в начале экскурсии отделился от группы и все время стоял в стороне и делал вид, что рассматривает экспонаты, а сам постоянно бросал взгляд в её сторону. Впрочем, такое случалось довольно часто, что симпатичный экскурсовод привлекал к своей персоне больше внимания, чем сама экскурсия, особенно, если она была в качестве обязательного посещения, а не являлась предметом личного желания посетить музей.

Это был мужчина лет тридцати пяти-сорока, высокий, статный, с небольшой бородкой, что придавало его лицу вид профессора. Он проявил некоторый интерес к лекции, когда они оказались в греческом зале. Рассказывая о скульптурах, выставленных там, Мария заметила, что он присоединился к основной группе и внимательно слушал, о чем она говорит. В его улыбке, которая мимолетно проскочила на его лице, ей почудилась легкая усмешка, и желание сказать ей: — Неужели за те несколько минут, что вы рассказали о греческой культуре, можно получить представление, насколько велика и многогранная культура, быт и нравы древней Греции.

Однако эта улыбка была столь мимолетна, что она подумала, что ей просто показалось, и она предложила всем пройти в следующий зал.

В этот момент, он оказался возле неё, и неожиданно спросил:

— Вы были в Греции?

— К сожалению, нет.

— Жаль, прекрасная страна, там есть что посмотреть, уверяю вас.

— Не сомневаюсь, как только предвидеться возможность, обязательно постараюсь посмотреть.

— Вам непременно понравится, — и он, обогнав её, устремился вслед за остальными.

Экскурсия закончилась, и, попрощавшись со всеми, она передала бразды правления группой вышедшей к ней навстречу Ксении Михайловне.

— Все, я в отпуске, счастливо оставаться.

— Машенька, спасибо, что выручила, — прокричала та, вслед убегающей Маше.

Отпуск прошел отлично. Маша приехала, бодрая, загорелая и весьма довольная собой. На вопрос матери, — как провела время, она ответила одним кратким словом, — отлично.

Действительно, отель на берегу небольшой Подмосковной реки, расположенный в лесной зоне, вдали от бесконечных садовых участков, был поистине великолепным местом для отдыха. Удобные одно и двух местные номера, вполне сносная, по меркам Маши еда, теплая погода, все способствовало хорошему отдыху. К тому же, её поселили с девушкой чуть старше её по возрасту, которая училась в аспирантуре в Университете, и им было о чем поговорить, вспомнив недавние студенческие годы. После завтрака, они ходили купаться и загорать на речку, после обеда читали или отсыпались, а вечером, после ужина, ходили смотреть кино, где крутили видео до поздней ночи. Иногда они посещали местный бар, где неизменно пользовались вниманием со стороны мужской половины отдыхающих. Однако дальше прогулок, бесед при луне и легкого флирта, ни та, ни другая не продвигались в своих взаимоотношениях с мужчинами, поскольку обе, как выяснилось, категорически не воспринимали так называемые «курортные романы». Маша регулярно звонила маме, интересуясь, как она без неё и одновременно докладывая о своем отдыхе.

Неделю после возвращения из дома отдыха, Маша провела дома. Неожиданно для себя и еще большему удивлению мамы, она купила новые обои и, получив примерное представление о процессе их оклейки на стены, обновила у себя в комнате унылый пейзаж, который за столько лет ей порядком надоел. Для первого раза вышло вполне прилично. Правда, она пожалела, что перед этим не покрасила потолок, но это было не столь важно. Переставив мебель, она по-новому взглянула на свою комнату, и осталась чрезвычайно довольна проделанной работой. Мать была рада, что Маша оказалась такая рукастая и никак не могла взять в толк, в кого она такая, поскольку ни она, ни покойный супруг, даже гвоздя толком не могли забить в квартире, не говоря о том, чтобы что-то сделать.

За домашними хлопотами время пролетело незаметно быстро, а вместе с ним и отпуск. В понедельник Маша вышла на работу. Загорелая и отдохнувшая, она вошла в отдел, словно впорхнула на крыльях и конечно, первым делом, поделилась со всеми, как она провела отпуск. Ближе к обеду, она по делам отправилась в бухгалтерию и по дороге встретила Ксению Михайловну.

— Машенька, привет. Рада тебя видеть. Как отдохнула?

— Спасибо. Замечательно.

— Как хорошо, что я тебя встретила, — произнесла та и, взяв Машу под руку, с заговорщицким видом, отвела её в сторону.

— Ты, знаешь, тобой тут интересовались.

— Мной? Надеюсь не из милиции?

— Ох, ну ты и шутница. Нет, один видный мужчина, между прочим, иностранец.

— И что ему от меня было нужно?

— Естественно твой номер домашнего телефона.

— Телефона?

— Ну да, телефона. Помнишь, ты меня так выручила, перед отпуском. Так вот, ты, можно сказать, убежала, а буквально пять минут спустя, ко мне подходит мужчина из группы и на ломанном русском языке, начинает выяснять про тебя подробности. Дескать, как зовут, и нельзя ли с тобой встретиться.

— А вы что же?

— Я ему так и объяснила, что ты в отпуске, будешь через месяц.

— Ой, Ксения Михайловна, мало ли кто мог мной интересоваться. Подумаешь, Дон Жуан, какой нашелся. Спросил и исчез, всего-то делов.

— Не скажи. Он спустя неделю вновь объявился, разыскал меня и снова попросил твой домашний телефон.

— Надеюсь, вы не дали?

— Как можно, откуда я знаю, зачем ты ему понадобилась, и потом, все-таки иностранец. Конечно же, я сказала, что столь сугубо конфиденциальная информация, как номер телефона, да еще домашний, может дать только его владелец. Поэтому, если ему так нужно с тобой встретиться, пусть приходит после шестого июля.

— Ксения Михайловна, вы просто дипломат.

— Стараюсь Маша.

— Спасибо. А вы не запомнили, какой он из себя?

— В смысле интересный?

— Считайте, что так.

— Вполне, я бы даже сказала очень. Брюнет, с бородой. Очень солидно выглядит.

— Я думаю, что он вряд ли появиться снова.

— Почему? — печально произнесла та.

— Потому что наверняка это был представитель симпозиума или конгресса. Вы же сами мне тогда сказали, что это внеплановая делегация, так что он сидит сейчас, по всей видимости, дома и давно забыл про меня.